Жюль и Джим - Анри-Пьер Роше

Ознакомительная версия. Доступно 9 из 46 стр. сущности, безлики и почти призрачны (несмотря на свою плотскую гиперактивность). Мы мало что знаем о них, и их физический облик остается смутным, даже когда одному из героев делают эпиляцию. Несмотря на то что герои постоянно что-то пишут, мы больше в курсе их сигар, нежели сочинений. «Жюль писал прекрасную книгу» – этого так же достаточно, как и описания «совершенно голая». Однако, избавляя нас от литературных формальностей, Роше взамен одаривает филигранной точностью суждений и живейшим течением мысли. Роман опубликовали в 1953 году, Роше уже было за семьдесят, и его возраст хорошо считывается – это проза человека, которому человеческие личности уже не так интересны (как, впрочем, и исторические события – о Первой мировой в романе сказано меньше, чем о прыжках героини нагишом то в Сену, то в снег, то в датское море), а вот обобщенных мыслей по их поводу скопилось слишком много. Писатель должен быть старым, как справедливо подмечала Холли Голайтли, которая, наверное, сама могла бы быть персонажем подобной книги, тем более что «Завтрак у Тиффани» вышел всего через пять лет после «Жюля и Джима». Но нет, конечно, не могла бы. Холли как раз слишком очаровательна и предсказуема в своей непредсказуемости, а Роше выписывал совершенно иной и куда более темный тип.

Гертруда Стайн писала о нем так: «Роше был из той породы людей, какие всегда есть в Париже. Это был очень честный, очень благородный, преданный, очень верный и очень восторженный человек, который всех со всеми знакомил. Он знал всех, действительно всех знал, и он мог познакомить кого угодно и с кем угодно… Он уже много успел, он бывал в австрийских горах с австрийцами, он бывал в Германии с немцами, и он бывал в Венгрии с венграми, и он бывал в Англии с англичанами. Он не бывал в России, хотя бывал у русских в Париже».

Теперь он вдобавок часть русской словесности, после стольких-то лет почетного бытования на полках в виде VHS или DVD.

Это было в 1907 году.

Толстенький коротышка Жюль, приехавший в Париж иностранец, попросил высокого стройного Джима, с которым был едва знаком, провести его на «Бал четырех искусств», и Джим добыл ему приглашение и сводил в костюмерную. И пока Жюль тихонько шарил среди тканей и выбирал себе простой костюм раба, Джим проникся к нему симпатией. Дружеское расположение усилилось во время бала, где Жюль спокойно стоял и только таращил глаза, полные юмора и нежности.

Назавтра у них состоялся первый настоящий разговор. В парижской жизни Жюля не было женщины, а ему хотелось, чтобы она была. У Джима женщин было много. Он познакомил Жюля с молодой музыкантшей. Поначалу все вроде бы складывалось хорошо. Жюль на неделю слегка в нее влюбился, она в него тоже. Потом Жюль решил, что она слишком рассудочна, а она сочла его насмешливым и флегматичным.

Жюль и Джим виделись ежедневно. Порой они засиживались допоздна, обучая друг друга каждый своему языку и знакомя со своей литературой. Они показывали друг другу свои стихи и вместе переводили. Они неспешно беседовали, и ни у одного из этих двоих никогда еще не было настолько внимательного слушателя. Завсегдатаи бара вскоре приписали им противоестественные наклонности, о чем они и не догадывались.

Джим водил Жюля в литературные кафе, где бывали знаменитости. Жюля там ценили, и Джим этому радовался. В одном из этих кафе у Джима была приятельница, хорошенькая разбитная бабенка, которая на попойках держалась лучше поэтов, до шести утра. Она свысока и ненадолго оделяла своей благосклонностью. В любых обстоятельствах оставалась беззаконно свободной и сохраняла быстрый и беспощадный ум. Иногда они ходили куда-то втроем. Жюля, которого находила милым увальнем, она приводила в замешательство. Он считал ее замечательной, но боялся. Она познакомила Жюля со своей подружкой-простушкой, но тот и счел ее простушкой.

Так что Джим ничем не смог помочь Жюлю и предложил ему искать самостоятельно. Жюль, возможно, стеснявшийся своего еще несовершенного французского, неизменно терпел неудачи. Дело не в языке, сказал Жюлю Джим.

И преподал ему основы.

– С таким же успехом вы можете дать мне взаймы вашу обувь или боксерские перчатки, – сказал Жюль, – все это будет мне велико.

Жюль, хотя Джим его отговаривал, обратился к профессионалкам, но удовольствия не получил.

У них оставались переводы и беседы.

Тем временем мать Жюля, уже в годах, но еще бодрая, приехала в Париж повидаться с сыном. У Жюля прибавилось хлопот. Она придирчиво изучала его белье, требуя, чтобы все пуговицы до единой были на месте. Она водила Жюля и Джима ужинать в лучшие рестораны, но настаивала, чтобы оба были в сюртуках и цилиндрах. Для Жюля это было непросто. Она уехала.

Три месяца спустя, дождливым вечером, Жюль устроил для них в двух своих меблированных комнатах импровизированный ужин. Случайно открыв дверцу изразцовой печи, Джим увидел в топке цилиндр Жюля, без шляпной картонки и закоптелый. «Здесь он мне не мешает, а сажа защищает его», – сказал довольный Жюль. «Я же не ваша матушка», – ответил Джим.

Они ели в маленьких ресторанчиках. Много тратили на сигары. Каждый выбирал для друга самые лучшие. Они посещали кабаре Майоля и Театр Гэте-Монпарнас, где в то время выступала Колетт.

Жюль много рассказывал Джиму о своей стране и о девушках, которые там жили. Он любил одну из них, Люси, и просил ее руки, но она ему отказала. Потому он и уехал в Париж. Прошло полгода, и он собирался вернуться, чтобы увидеться с ней.

– Есть и другая, – сказал Жюль, – Гертруда, она ведет свободную жизнь, и у нее прелестный ребенок. Она меня понимает и не принимает всерьез. Вот она.

Жюль вытащил из бумажника фотографию Гертруды: она лежала голая на пляже, окруженная мелкой набегающей волной, ее годовалый сын сидел нагишом на ягодицах матери, как на крепостной стене, глядя в море.

– Есть и еще одна, Лина, и я, может быть, полюбил бы ее, если бы не любил Люси. Вот, смотрите, какая она.

И он неспешно, мелкими штрихами нарисовал ее лицо на круглой мраморной столешнице.

Джим, продолжая говорить, взглянул на это лицо и прибавил:

– Я еду с вами.

– Чтобы их увидеть?

– Да.

– Браво! – сказал Жюль.

Джим хотел купить этот столик, но хозяин заведения соглашался продать только все свои двенадцать столов разом.

Жюль приехал в Мюнхен, где провел два года с

Ознакомительная версия. Доступно 9 из 46 стр.