Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов

он требует от него чего-то невыполнимого и не очень нужного, если недостойным образом ведет себя с домашними или теми, кто пришел его посетить, если для того, чтобы набить себе цену, он хвастается, берется за невыполнимые дела или обещает невозможное, он рискует стать всеобщим посмешищем. Осуждению подвергается и тот гость, который, пользуясь доверием хозяина, творит недоброе в его доме.

В моем родном селе Аушигере доныне в ходу выражение: «Из райкома тоже дурак может приехать». А родилось это выражение вот как.

Было это еще в тридцатые годы. Прибывшего в село некоего райкомовского чинушу определили на ночлег к одному весьма порядочному этикетному крестьянину, полагаясь на то, что здесь он найдет и достойное уважение, и отдых. Тот, как и положено, привел гостя к себе домой, устроил ему застолье, а на ночлег — поскольку в те времена уже хачешей, то есть отдельных домов для гостей, не было — определил в лучшую из своих комнат, где лежало все лучшее из его пожитков. Наутро гость ушел ни свет ни заря, сославшись на дела в колхозном правлении. А хозяйка дома, прибирая комнату, обнаружила, что у нее пропали дорогие по тем временам вещи. Конечно же, хозяин прибежал в правление вне себя от ярости. Его не столько, конечно же, обеспокоила утрата — что тогда можно было украсть у простого крестьянина? — а сам факт кощунственного нарушения освященных традицией законов. «Где этот дурак?» — кричал он, входя во двор правления. «Тише ты, он же из райкома», — зашикали было на него. «Из райкома тоже дурак может приехать!» — изрек возмущенный хозяин фразу, которая, несмотря на ее крамольный подтекст, с той поры прочно вошла в разговорный обиход моих односельчан, а от них она разошлась по окрестным селениям.

Обязанностью гостя было не только поблагодарить хозяев за гостеприимство, но впредь относиться к ним, как к близким, и в случае приезда в эти места он непременно должен был посетить гостеприимный дом или хотя бы справиться о здоровье его обитателей и сказать о них доброе слово. Если он, изменив прежнему своему хозяину без видимой на то причины, пошел гостить в дом к другому, это могло быть воспринято как оскорбление, пренебрежение или же недовольство старым кунаком. Реакция общества на такой поступок была бы негативной.

* * *

Надеюсь, уважаемый читатель, все рассказанное мной о законах гостеприимства пробудило у вас интерес. Хоть и устарели эти обычаи, но многие из них полны гуманистическим содержанием и достаточно прекрасны, чтобы вызвать в нас с вами восхищение тем, насколько чуткими и человечными были друг к другу наши далекие предки. Пусть в наше время далеко не все, что было принято ранее, можно сохранить в неизменности, но многое ведь и сегодня следовало бы соблюдать применительно к нашим обстоятельствам — ради сохранения лучших человеческих взаимоотношений и, что не менее важно, для сохранения своего собственного звания человека высокой культуры.

Поддержание кровнородственных отношений почиталось у многих народов Кавказа делом святым. Родственниками считались люди, которые имели какого-нибудь общего предка — деда, прадеда, прапрадеда, бабку, прабабку и т. д. — до седьмого колена. Основной, главной считалась в родословной мужская линия, что объясняется доминирующими патриархальными отношениями в обществе, в отличие от матриархальных, т. е. материнских, женских. Конечно же, степень близости имела свое значение, и к очень дальним родственникам отношение не могло быть таким же, как к самым близким. Но даже при этом дальнее родство побуждало соблюдать некоторые условия. Прежде всего, адыги категорически не допускали кровосмешения, и здесь родословное древо было очень верным ориентиром. Кроме того, осознание единокровия сплачивало людей, которые могли проживать на значительном расстоянии друг от друга, и обязывало соблюдать некоторые этикетные правила.

У адыгов существует поговорка «ЛIэужьыр бжьиблкIэ мауэ», что по смыслу можно истолковать так: родовой признак (хороший или плохой) проявляется до седьмого колена. Это было, если можно так сказать, стихийное понимание роли генетического кода. Ведь и русские говорят: «Яблоко от яблони далеко не падает», тем самым отличая роль наследственности. Выражения сходного характера есть у многих народов не только Кавказа, но и всего мира. Для нас в этом важно то, что народ отмечает объединяющую роль наследственности. Люди, которые составляют общность по принципу такой связи, т. е. родственники, образовывали у кавказцев порою довольно внушительные группы, роды или кланы, во главе которых стояли старейшины — патриархи. Старейшине оказывались особые почести, к нему ходили за советом или разрешением по наиболее важным вопросам жизни всего рода или его членов. Если он был достаточно силен и здоров, старейшина сам руководил всеми большими делами. Это было во время каких-либо общественных праздников (там он выступал как полномочный представитель своего рода), семейных торжеств (свадьба, новоселье, какие-либо еще празднества) или траурных церемоний. Слово его становилось законом для сородичей, и оно не подлежало обсуждению или же сомнениям. Это была своеобразная модель того единовластия, которого порою недоставало в политической жизни страны.

Родственники были обязаны материально и духовно поддерживать друг друга и нести определенную долю ответственности за каждого члена рода.

Осознавая некую общность родовых человеческих качеств, члены рода воспринимали пороки и достоинства каждого из членов своей группы как в немалой степени свои собственные. Поясню это несколько подробнее.

Если из данного рода происходил какой-либо славный наездник, мудрый советчик, талантливый песнотворец или доблестный воин и предводитель, то это воспринималось как наглядный пример того, какими унаследованными родовыми достоинствами могут обладать люди этого клана или рода. Поэтому всякое такое явление, т. е. происхождение славной личности из данной родственной группы, становилось предметом гордости всех сородичей. Они как бы говорили: «Вот какими мы можем стать!» То же самое, если из данного рода происходил какой-нибудь злодей, бездарь или совсем недоумок. Такое расценивалось как общий для рода порок, наследуемый из поколения в поколение.

Надо ли удивляться тому, что родственники ревностно старались соблюсти честь и достоинство всего рода, во всем старались друг друга поддерживать. Они болезненно реагировали на какие бы то ни было отрицательные поступки своих сородичей. Бывало, если становилось очевидным, что обнаружившийся в ком-то из своего круга порок невозможно скрыть от всего общества, сами родственники устраивали суд гораздо более суровый, нежели общество. Почему? Есть у адыгов поговорка — «Породивший нечисть закапывает ее у своего порога». Как ее понимать? Уважающий себя человек не станет мириться и таить в себе порок, если он убежден, что это именно порок. Значит, он постарается избавиться от