Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов

Она же, ни слова не говоря, забрала столик (у кавказцев были маленькие треногие переносные столики) и вышла. Гость заночевал в этом доме. Наутро хозяйка вновь принесла ему еду, и вновь повторилась вчерашняя сцена. Так Жабаги просидел там три дня. Никто не мог понять, почему это он так загостился. Понемногу пыл гостеприимства прошел, и хозяйка, собирая в очередной раз на стол для него, поставила лишь чашку чая да кусок черствого хлеба и попросила соседскую девчушку, случившуюся под рукой, отнести это засидевшемуся неурочно старику.

Жабаги, как и раньше, поел, оставив часть поданного, и согласно этикету поблагодарил девочку: «Спасибо тебе, пусть в вашем доме будет изобилие!» — «Уи хьэлэлщ, — ответила девочка. — На здоровье!»

Тут же мудрец встал, обнял девочку и сказал ей: «Пусть Аллах будет тобой доволен, как ты доставила сегодня мне удовольствие: уже целых три дня я, оставив свои срочные дела, дожидаюсь этих слов! Разве мог бы я уехать, не зная, что поданное мне угощение не сопровождается благим пожеланием!»

Значит, наши предки, как и многие другие в разных частях планеты, считали важным не только сам факт угощения, а и то, чтобы это угощение было от души. Доброе слово и содержащееся в нем доброе расположение были не ниже, а даже выше по значимости, чем сама пища. А тут следует знать, что кавказцы придают трапезе значение священнодействия. Совместная трапеза с кем-либо приравнивается к породнению, приобщению к единой святости.

Важное значение имело также и то, какое место уделялось гостю. «Молодого гостя нет!» — говорят кавказцы, и даже человек, старший по возрасту, может уступить ему почетную правую сторону. Во время застолья гостя стараются усадить на самое почетное место, то есть место старшего. Но тут и сам гость не должен ударить в грязь лицом: если садящийся с ним за стол намного старше его, то следует настоять, чтобы старший занял достойное место. Есть еще один повод для того, чтобы гостю, если он не составляет исключения, не занимать место старшего. Как известно, старший — это не только самый уважаемый человек, но он еще и главный распорядитель за столом. Поэтому, занимая его место, гость как бы берет на себя функции хозяина дома, в то время как эти функции должны принадлежать лицу, которое перед гостем представляет хозяина, если не самому хозяину. Это такие тонкости, которые не всегда имеют определяющее значение, но которые все же следовало знать.

«Гость адыга сидит в крепости», — говорят у нас. С того момента, как хозяин принял из рук гостя его оружие, он находится под защитой и покровительством своего хозяина. Все, что с ним случится во все время, пока он не распрощается с принявшим его домом, лежит на совести хозяина, и тот полностью отвечает за своего гостя и его вещи. Исключений из этого правила нет. А о том, чтобы под таким благовидным предлогом лишить человека оружия, а затем расправиться с ним, и речи быть не может. Кавказ пока не слыхал о таком вероломстве.

Если гость и хозяин остались довольны друг другом, они обычно обмениваются подарками — не обязательно дорогими, но памятными. Потом их показывают другим, обязательно упоминая при этом, что за гость оставил о себе эту память.

Если гость остается в доме хозяина на ночь, то вечером принято его развлекать. Гостю пожилого возраста или женатому приличествовало устроить застолье, пригласив для этого мужчин примерно одного с ним возраста. В честь юноши или девушки устраивалась молодежная вечеринка с играми и плясками, для чего порою собирались молодые люди чуть ли не всего аула. Бывало, что такие вечеринки имели следствием сватовство. Но если в ауле к этому времени в чьем-то доме было горе, то устраивать пляски и громко распевать песни считалось неприличным.

Напротив, сам гость вызывался отправиться на соболезнование к незнакомым людям, и это было данью уважения к хозяину, который его приютил.

Если же в самом доме, принимающем гостя, неожиданно случилась какая-либо неприятность, хозяин обязан был по возможности скрыть это, чтобы не омрачать настроение гостей. Это, конечно, требовало от хозяев большой выдержки и мужества.

В упомянутой мною книге проф. А. И. Мусукаева приводится один типичный для кавказцев случай, происшедший в моем родном селе.

«В Аушигере, — пишет ученый, — до сих пор помнят случай, когда в одной из семей после долгой болезни скончалась взрослая дочь. Сидящий возле умершей отец вдруг увидел, как к воротам его дома подъехало несколько всадников. Он подавил в себе горе и достойно адыгу встретил гостей, просидев с ними за столом кунацкой всю ночь. А утром, когда гости собрались уезжать, он рассказал о постигшем его горе и попросил их, как близких людей, принять участие в похоронах» (с. 18).

Человек, не знакомый со всей системой кавказского этикета и не умеющий вникнуть в суть народных традиций, примет это чуть ли не за дикость. Наши предки знали истинную цену человеческой жизни, знали цену горю и радости. Но в том-то и заключено настоящее мужество, чтобы знать всему цену, но не омрачать настроения другого человека, у которого свои дела и свои заботы, а вместо этого стойко перенести самому безвозвратную утрату, не доставив при этом совершенно бесцельных неудобств другим людям.

Однако вернемся к перечислению предписаний этикета.

На игрищах молодежи, устраиваемых в честь гостей, были свои строгие правила. Так, распорядитель должен был позаботиться о том, чтобы первыми и заключительными на игровом круге обязательно танцевали представители стороны хозяев. Считалось неприличным, если танцы заканчиваются сразу после того, как из круга уйдет гость. Так же и в песнопении: следовало предоставить возможность проявить себя и гостю, но прерывать пение на нем было не принято.

Очень важной частью всего комплекса действий было застолье. Обычно тамадой (распорядителем) за столом был не сам хозяин дома, а лицо, которое его представляло — близкий родственник или сосед. Он должен был соответственно обстоятельствам поделить с гостем два наиболее почетных места в помещении. Если он был значительно старше гостя, он мог занять самое почетное место. Если же они были примерно одного возраста, то выбор места во многом определялся полюбовно, но с учетом того, насколько гость заслуживал каких-либо особых почестей (например, если он приехал из дальнего края). В книге