Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина

Неделя! Целая неделя, которую нужно как-то прожить! Нет, не прожить — пережить. Но делать было нечего: вступительные прошли, а поступать без них было недостойно имени ее рода. И почему она не завела этот разговор раньше?

«Потому что до сегодняшнего дня Орден оставался для тебя всего лишь страшной сказкой, в которую ты уже перестала верить», — Кира кивнула своему отражению Кира.

Действительно, мысль поступать в Академию в этом году пришла ей еще зимой, но до сегодняшнего утра Кира рассматривала ее как преждевременную — и люди, и демоны, и полукровки поступают в Академию после совершеннолетия, а ей осенью будет только семнадцать, к чему спешить? Оказалось — есть к чему.

Распрощавшись с отцом, Кира долго бродила по пустым коридорам ночного Министерства, гоня мысли о сне. Пробовала спускаться в библиотеку, но и там не находила покоя — толстые фолианты по ментальной и словесной магии, которые она и без того знала едва ли не наизусть, только усиливали беспокойство. Наконец, Кира вернулась в свой кабинет, зарылась в «Утраченные сказания драконьих земель» и, убаюканная любимыми с детства сказками, задремала. Но то, что последней Керинар казалось сказками, для других было болезненными воспоминаниями.

***

Драконья королева предлагала посмотреть правде в глаза и не терзаться напрасно. Но как не терзаться, если правда эта состояла в том, что он давно уже был мертв. И ни тот факт, что он всё ещё ходил, дышал и терзался, ни подрагивающие за спиной и манящие в небо крылья этого не отменяли. Мертвый принц мертвого народа. Что бы ни говорила мать — Ингарион напряжённо оглянулся, но в парке, кроме него, никого не было, — что бы ни говорила Эмилия Роттерфорд, все они давно были мертвы. Ну, или на грани вымирания, что, в сущности, одно и то же.

Дракон расправил крылья и поднял голову к небу. Сквозь тучи с немым укором смотрела яркая алая звезда. Черная пелена то и дело закрывала её, но звезда снова и снова пробивалась, напоминая дракону о клятве, данной полторы тысячи лет назад и до сих пор не сдержанной.

— Да поздно уже! — Ингарион с раздражением выдохнул в небо сноп огня и отвернулся.

Небо больше не приносило ни покоя, ни радости, ни хотя бы страха. Просто черная бездна, одинаково равнодушная на сервере, юге, западе и востоке.

Фигура дракона сгорбилась, сжалась, и на его месте с трудом разогнул спину средних лет мужчина с рыжими седеющими бакенбардами. Не оглядываясь больше ни на небо, ни на распахнувшуюся за спиной пропасть, он нетвердой походкой направился к темной громаде замка.

— Снова не смог распахнуть крылья?

Мужчина вздрогнул и поднял голову от стертых ступеней. Эмилия Роттерфорд, как всегда статная и величественная, смотрела на сына из приоткрытых дверей замка.

— Толку от этих крыльев! — сердито бросил он, просачиваясь мимо матери внутрь. — Одна боль.

— Ты никогда не терял крылья, Ингарион, — леди Роттерфорд со вздохом прошла следом. — Ты не можешь судить о них.

Дракон резко развернулся, впечатывая в мать яростный взгляд:

— Я достаточно потерял!

Эмилия поджала губы и, обогнув замершего в негодовании сына, первая прошла в каминный зал. Пальцы драконьей королевы шевельнулись, маленькая искорка сорвалась с них и устремилась в камин.

— Мало. Не загорится, — бросил дракон, проходя к письменному столу.

Искорка заплясала на поленьях, беспомощно соскользнула в угли и затерялась среди черных остовов. Ингарион самодовольно улыбнулся и зажег свечи. Угли затрещали, алые ладони пламени вынырнули из ниоткуда и обняли остывшие поленья.

— Не нужно много пламени, чтобы зажечь камин, Ингарион. — Эмилия прошла к креслу, собирая по пути разбросанные повсюду опаленные листы и карандаши, налила себе чай и опустилась у окна.

— Не зови меня этим именем! — рыкнул тот, хватая с письменного стола первые попавшиеся бумаги и пытаясь в них вчитаться.

Эмилия качнула головой и отвернулась к небу. На какое-то время замок погрузился в тишину, но и она не принесла дракону покоя. Сперва он еще старался отрешиться от гнетущих мыслей, долго и громко скрипел карандашом по листу, потом скомкал его и яростно швырнул на пол. Эмилия не пошевелилась, лишь бровь ее слегка изогнулась. Допив чай, она медленно поднялась и подошла к столу.

— Ты слишком расстроен, чтобы работать, Инг. — Её руки опустились на голову сына, по пальцам заструилась ментальная магия.

Дракон прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, но спокойствие и забота матери только больше раздражали.

— Оставь меня! — взорвался он, вскакивая с кресла. — Могу я хоть в свой последний день рождения побыть наедине с самим собой?!

— Как угодно, хотя это никогда не шло тебе на пользу. — Эмилия убрала руки и молча вышла.

Ингарион прикрыл глаза, пытаясь отогнать так не кстати всплывающие воспоминания и не подозревая, что сделать это не удастся еще очень долго.

Это был чуть ли не первый бал, который Кира действительно ждала. Она даже устраивала танцевальные вечера с братьями. Климентин охотно танцевал с сестрой каждый вечер, разучивал и оттачивал модные в этом сезоне танцы и, кажется, тоже был рад произошедшей с Кирой перемене.

Иногда на танцы заглядывал Алекс, второй из братьев, серьезный и угрюмый маг, специалист по проклятиям. Даже он не мог удержаться и проходил пару кругов с Кирой. Несколько раз звуки мазурки привлекали отца, и он, подмигивая дочери, минут на пять отвлекался от вечных дел. Пропускали танцы только близнецы Джонатан и Джейкан, но лишь из-за того, что находились на обучении в Военной академии.

А еще подготовка к балу отвлекала от мыслей об Ордене. Пока он больше никак себя не проявлял, но Кире казалось, что она шеей чувствует занесенный над нею меч.

— Мы договаривались с Алом, что я дам ему шанс, — с улыбкой шепнул Климентин, кружа сестру в вальсе. — Но он им, похоже, так и не воспользовался. Ты пойдешь со мною на бал?

Кира дождалась конца танца и серьезно покачала головой:

— Я иду с отцом. У нас дела.

Климентин закатил глаза и с усмешкой выпустил воздух:

— О, конечно! Как я мог забыть, что бал для тебя — либо работа, либо пытка! — Он мягко сжал ее плечи. — Расслабься хоть раз и танцуй в свое удовольствие, Кирунь! Свет давно принял тебя. Никто и думать обидно не посмеет о леди дома Олрикс!

Кира опустила глаза и вздохнула. Что толку ей от принятия света, когда Ордену совершенно необязательно думать