Мастер - Лора Котовская
— Что это было? — прошептал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок, совсем не похожий на усталость.
Котёнок сел, встряхнулся, будто сбрасывая с себя невидимую пыль, и снова запрыгнул ко мне на колени. Он тёрся о мою руку, мурлыкал, и выглядел абсолютно нормальным, самым обычным пушистым комочком, который просто хочет внимания. Но я-то всё видел и знал, что только что произошло что-то необычное или неправильное. Или, наоборот, очень правильное, но совершенно не вписывающееся в мои учебники по магии.
Я осторожно провёл пальцами по его спине, чувствуя под мягкой шерстью упругие мышцы и что-то ещё — едва уловимую вибрацию, как будто внутри него работал крошечный, идеально настроенный механизм. Вибрация отдавалась в кончиках пальцев лёгкой щекоткой, будто шерсть котёнка была не просто шерстью, а чем-то вроде тонкой решётки, пропускающей сквозь себя невидимые волны.
— Ты ведь не простой котёнок, да? — тихо спросил я, наклоняясь к нему так близко, что мог разглядеть крошечные золотистые искры в его аметистовых глазах. — Ты что-то умеешь... Что-то такое, чего я пока не понимаю. Может, ты и не совсем котёнок?
Он на секунду замер, будто обдумывал мой вопрос, а потом уткнулся мокрым носом мне в подбородок и тихо мяукнул — не требовательно, как раньше, а почти виновато, словно хотел сказать: «Прости, я не могу тебе всё объяснить».
В этот момент я вспомнил про тот листок с символами — полумесяц, дерево, кошка. Кошка с хвостом-спиралью. И вдруг мне показалось, что между этим рисунком и моим котёнком есть какая-то связь. Не просто совпадение, а что-то большее. Может быть, эти символы были не ключом к двери, а описанием чего-то живого. Точнее кого-то живого...
Я достал из рюкзака старый блокнот, нашёл чистый лист и быстро набросал те три символа по памяти. Полумесяц получился кривым, дерево вышло похожим на куст, а кошка… кошка вышла удивительно похожей на моего пушистика. Особенно хвост — я сам не заметил, как нарисовал его закрученным в тугую спираль. Линии ложились на бумагу странно легко, будто кто-то водил моей рукой, и даже чернильные росчерки казались чуть более чёткими, чем обычно.
Когда я закончил, котёнок потянулся, встал на всех четырёх лапах и уставился на рисунок. Его фиолетовые глаза снова стали узкими, а потом он медленно протянул лапу и коснулся листа. На секунду бумага под его лапой засветилась тем же серебристым светом, что и воздух минуту назад, а потом погасла. Рисунок остался на месте, но теперь он казался не просто линиями, а чем-то… настоящим. Как будто, коснувшись его, котёнок вдохнул в него жизнь. И ещё мне почудилось, что на бумаге мелькнула крошечная тень — будто нарисованная кошка на мгновение ожила, пошевелила хвостом и сделала шаг в сторону, прежде чем снова застыть в неподвижности.
— Ладно, — выдохнул я, убирая блокнот и обнимая котёнка, чтобы почувствовать его тепло и убедиться, что он всё ещё здесь, со мной, а не растворился в серебристом свете. — Мы не будем спешить. Сначала ты доешь своё мясо, потом мы поспим, а завтра… завтра я попробую разобраться, что всё это значит. Без спешки. Без паники. Всё по порядку.
Он снова свернулся клубочком у меня на груди, его мурчание стало глубже и ровнее, и я почувствовал, как напряжение, копившееся весь день, медленно уходит, растворяясь в этом тёплом, живом звуке. И даже если завтра выяснится, что мой котёнок — не просто котёнок, а какой-то магический артефакт или посланник древних духов, сегодня он был просто моим другом, который ждал меня у двери.
А это, пожалуй, было важнее любой магии. Или это было проявлением сильнейшей магии. Всё взаимосвязано со всем. Я вдруг почувствовал, что спокоен, и переключился от всех дневных событий.
Взаимодействие с котёнком настроило меня на медитативный лад, и я расслабился. То есть выполнил самое важное условие для работы над собой и над разумом. Пора было убрать последствия ритуала или чужого вмешательства, которое потихоньку сводило меня с ума. Я стал дышать в определённом ритме, гипнотизируя себя воображаемыми барабанами. Их тихий ритмичный стук звучал успокаивающе и приятно. Звучание навевало какие-то смутные образы: переливы разных цветов, шелест камней, далёкие голоса, которые шептали что-то на незнакомом языке и тут же затихали. Удар, вдох, удар, выдох, ритм, ритм. Стук сердца замедлился, мысли стали прозрачными, будто стекло, в котором больше не отражались тревоги. Я был готов к просмотру сеанса в кинотеатре сновидений.
На следующий день посреди рабочей суеты мы с Кариной смогли ненадолго уединиться в пустом классе, чтобы обсудить некоторые вопросы. Я хотел показать Карине странный листок и спросить её мнение относительно необычных рисунков. В голове всё ещё крутились эти три символа — полумесяц, дерево и кошка, — будто они были не просто линиями на бумаге, а ключами к какой-то двери, которую я не видел. Сунул руку в карман, чтобы вынуть бумажку с символами, но в кармане было пусто. Холодная, неприятная пустота там, где ещё час назад точно лежала плотная бумага, шершавая на ощупь, будто её вырезали из старого фолианта. Странно, я точно помнил, что положил её туда после того разговора в столовой. Потом ещё несколько раз проверял наличие листочка. Но сейчас его не было…
Пальцы машинально шарили по шву, по уголкам, будто надеясь нащупать хотя бы крошечный уголок, но всё было тщетно. Я даже вывернул карман наизнанку, и оттуда выпали только скомканная квитанция за проезд и пара сухих травинок, которые я, видимо, принёс с прошлой прогулки. Пересмотрел всё ещё раз, но ничего похожего на тот листок. Помнил точно, что на плотной бумаге были