Сердце пополам - Агата Лель

Варя вцепилась в него мертвой хваткой, он чувствовал как сильно сдавливают его кожу ее крошечные пальцы. Понимал, с чем связана такая реакция: она словно пыталась удержать своего любимого папочку возле себя, не подпускать к женщине, от которой якобы отходила какая-то угроза. Он все понимал, и его сердце буквально разрывалось пополам, потому что смотреть на всегда такую уверенную в себе, а сейчас чрезвычайно растерянную Арину тоже было выше его сил.

– Может, попробуем, что там приготовила для нас Татьяна? – попытался хоть как-то разрядить витающее в воздухе напряжение. – Пахнет очень вкусно, а мы с Ариной как раз дико голодные.

– А я не голодная, – запротестовала дочь. Назло, он это понимал.

– Ну ты не голодная, а мы – да. Можешь пока поиграть в своей комнате, пока мы поужинаем, ты же не против?

– Против! – ни капли не стесняясь и не сомневаясь.

Глеб сам учил ее не пасовать, не бояться честно озвучивать свое мнение, отстаивать свои границы и всегда говорить правду, но сейчас даже он обалдел. Судя по лицу Арины, она готова была находиться сейчас где угодно, но только не здесь. И в ее глазах стоял упрек: а ведь я говорила! Говорила тебе, что это плохая идея!

– Варя! Разве так можно! – возмутился он. – Мы с тобой о чем вчера говорили? Я думал, что мы все обсудили и ты меня поняла!

– Я хочу, чтобы она ушла! – ясно-голубые глаза дочери налились слезами, и этот плюшевый мишка в крошечных руках... Сердце Глеба ошпарило кровью. – Папочка, она нам не нужна!

Его дочка, маленькая, беззащитная, не смотря на уже твердый характер такая уязвимая – плачет. И плачет из-за него! Из-за того, что он принял неверное решение, поторопился. Чувства затопили с головой и он сделал то, чего не делал прежде – поступил по велению сердца. И все испортил.

Он испытывал чувства к Арине, такие, какие не испытывал ни к кому очень давно, но дочь… это дочь, и ее он любил несоизмеримо сильнее.

Демчуг обернулся на женщину. И столько боли, столько отчаяния транслировал его взгляд.

– Арин, прости...

– Я поняла, – она держалась с достоинством, хотя он видел какую муку причиняют ей его слова. – Не провожай.

Она быстро обулась, стараясь не встречаться с ним взглядом попыталась открыть дверь, но никак не могла понять, как именно открывается этот чертов замок.

– Иди пока в свою комнату, а я провожу нашу гостью, – обратился к дочери. Она попробовала было нахмуриться, но он взглядом дал понять, что сейчас без вариантов. Варя ушла, а Глеб положил ладонь на дрожащие руки Арины, которая все еще не теряла надежду побороть модный немецкий замок.

– Прости, ты была права, – прошептал он. – Не нужно было делать этого сейчас. Ее ревность… она просто не имеет границ. Я подумаю, что с этим можно сделать. Может, найду для нее хорошего детского психолога.

– Это все бесполезно, разве ты не видишь? – немного нервно, и вместе с отчаявшись сказала она. – Она не примет меня, что бы ты не предпринял. Она не хочет делить тебя, ни с кем. Я, кто-то другая – не имеет значения. Я бы сказала, что в этом случае нужно выбирать, но понимаю, что это тот случай, когда выбор без выбора.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Я не знаю, Глеб. Не знаю… – опустила увлажнившиеся глаза. – Ты важен мне, правда, но я не смогу конкурировать с твоим ребенком. Не смогу и не должна.

– Я поговорю с ней снова!

– Это все бесполезно. Пока – точно. Может, поможет время, но я не уверена. Она не приняла меня сразу, а по опыту моих друзей, кто знакомился с детьми своих пассий, если такое произошло на начальном этапе знакомства, потом очень сложно будет завоевать детское доверие. Я пойду…

– Я не хочу отпускать тебя вот так, – он обнял ее неподатливое сейчас тело. Напряженное, словно вылитое из битона. – Не хочу. Я думал, что этот вечер будет совсем другим. Он должен был быть другим! Я что-нибудь придумаю, что-то решу. В конце концов это просто ребенок, она любит меня и обязательно примет мою сторону.

– Я не была бы так уверена, – грустно улыбнулась она. – Иди к дочери, Глеб. Ты ей нужен. Сейчас ты здесь, со мной, и ее мнение относительно угрозы с моей стороны становится только крепче. Ты должен показать, что она для тебя важнее всего.

– Ты для меня важна тоже!

– Я знаю это. В тебе и твоих чувствах я не сомневаюсь. Может, это глупо и наивно, учитывая, как мало мы знакомы, но так и есть. Я думаю, нам нужно на время взять паузу. Удели больше внимания дочери, покажи ей, что ты никуда не уйдешь.

– Паузу? – обомлел. – Наши отношения еще толком не начались, и уже пауза! Ты же понимаешь, что это путь в никуда?

– Разве сейчас у нас есть выбор? Впрочем, он есть – наплюй на свою дочь, на ее чувства. Ты готов сделать это? Я не жду ответа, потому что знаю его. И это правильно. Это больно для меня, но правильно, – ласково погладила его по щеке и оставила на губах легкий поцелуй. – Я пойду.

И ушла, больше не сказав ни слова и не оборачиваясь.

Глеб в какой-то прострации закрыл за ней дверь. Прислонился спиной к полотну, понимая как сильно он сегодня устал. Физические, морально. Смертельно.

Варя, по-прежнему обнимая мишку, вышла из своей комнаты. Подошла и обняла отца, сильно-сильно.

– Я тебя люблю. Не бросай меня. Не уходи!

Мужчины не плачут, но Глеб ощутил, как увлажнились глаза. Он безумно любил свою дочь.

Да, это выбор без выбора, и что со всем этим делать он не знал.

– Папочка, почему ты такой грустный?

– Я не грустный.

– Я же вижу! Ты совсем не улыбаешься.

Будешь тут улыбаться, когда ночь вышла бессонной и настроение паршивое. Он до рассвета думал, прикидывал, строил стратегии, и ни одна из них не привела ни к чему.

Невозможно