Галина Горшкова - Талисман удачи, или В поисках сокровищ Золотого человека
- Хорошо. А ты не допускаешь, что тот тип на входе искал ту комнату все восемь лет, что здесь живет? А мы с тобой вдруг, такие умные, решили отыскать ее за несколько дней?
- Допускаю. Но раз уж мы с тобой такие умные, значит, мы ее найдем обязательно. Да?
Эдуард, устав лежать пластом на твердой поверхности, сел и навалился спиной на стену:
- Возможно. Хотя я вовсе не уверен в твоих умственных способностях.
- Чего? - Михаил от удивления тоже сел, глядя на зазнавшегося вдруг ни с того, ни с сего коммерсанта. - Что ты имеешь в виду?
- Лишь то, что сказал. Давай только без обид, ладно? В большом мире все люди - акулы. Конечно, раз уж мы вместе оказались в столь трудной и опасной ситуации, нам нельзя ссориться. И я не хочу тебя сердить. Но думаю, что нам надо объясниться. Хоть ты и увел у меня мою женщину, и даже победил меня в честном поединке...
- Это тот бой, где ты с ножом, а я с кулаками, ты считаешь честным поединком?
- Не цепляйся к словам. Ты же все равно победил. А я уважаю чужие заслуги. Ты меня сделал, как ребенка. И вместе с тем, ты дурак, Мишка, раз позволил Юлии уйти.
- Интересно, а как я мог ей в этом помешать?
Эдик засмеялся.
- Как? Ты что, с женщинами общаться не умеешь? Признался бы ей в любви, разумеется! Сейчас все были бы на свободе, и мы не торчали тут с тобой, в этой психушке.
- Признался бы в любви? - изумленно переспросил бывший курсант, чувствуя, как у него краснеют кончики ушей. - Ты, насколько я помню, признавался. А результат такой же: сидишь напротив меня.
- Я? - Эдуард еще больше развеселился. - А что я? Во-первых, она меня давно уже не любит. Так, жалеет по старой привычке - не больше. Во-вторых, я ее не люблю. Да и не любил особо никогда. Такая девушка, как Юлька, ложь за три версты чувствует. Тут хоть запойся, что я люблю ее, ничто не поможет. А вот ты...
- Подожди, я не понял. Если ты Юлю не любишь и не любил никогда, зачем же ты на ней женился?
- Женился зачем? Вот глупый вопрос. А как еще можно удержать рядом такое сокровище? Я на ее магических способностях, знаешь, какое состояние себе сделал? Я с нуля стал одним из самых крупных финансистов на Марте. Купил нам с Юлькой большой дом, купил дом для своих родителей, по дому для своих двух любовниц... Да что домб? Я понял, что значит жить шикарно. Хм... кому я объясняю? Тебе с мышлением бедного курсанта вряд ли под силу представить, как это - купаться в деньгах.
- Правда? - Михаил усмехнулся. - И что же случилось с твоим браком? Одна из любовниц решила перекрыть тебе кран?
- Одна из любовниц? А, ты про Юлькину начальницу? Нет, дело не в ней. Хотя и она тоже много чего мне испортила. Нет, проблема была в Юле, вернее, в ее способностях. Она стала часто ошибаться. Или говорить мне по два варианта. Мол, или это, или вон то. А я, не обладая даром предвидения, как мог правильно выбирать? Рынок акций - он же требует точности. Я стал терпеть убытки. А тут этот несчастный кризис. Потом - любовницы с их постоянным: «купи, купи, купи». Затем ссора с Юлей. Все одно к одному. Мои слова сейчас для нее ничего не значат. То ли дело - ты.
- Я? Что я?
- Как что? Ты разве не заметил, как Юля на тебя смотрит?
- К-как смотрит?
- Ну ты, определенно, Мишка, или слепой, или дурак! А может - и то, и другое вместе. Да влюбленными глазами смотрит она на тебя, конечно! Никогда влюбленных глаз не видел, что ли? Уж не знаю: что она в тебе нашла? Так себе. Вот если бы я был женщиной, я бы в твою сторону и не глянул даже, а она вот... Юля дрожит от страха, что вас поженили, боится, что ты можешь быть этому не рад. И вместо того чтобы ее успокоить, сказать, как сильно ты счастлив, вместо того чтобы хватать ее и держать крепко-крепко, пока она сама не передумала, ты сообщаешь ей, что тебе вся эта ситуация и самому неприятна. Да еще в ее присутствии делаешь комплименты в адрес другой женщины. И кто ты после этого? Не знаю, как Юля, бедняжка, все это вытерпела? Я бы на ее месте, Мишка, тебя убил.
- Да, но она сама сказала...
- А зачем тебе слушать, что она сказала? Нормальный мужик должен женщину видеть, а не слышать. У меня море барышень было. Да если их всех слушать, что они там говорят, можно в больнице оказаться для лечения психики.
Михаил вздохнул.
- Виноват - значит виноват. Что ж, если ты прав и я на самом деле Юлии нравлюсь, тогда сидеть в твоем обществе в тюрьме среди сумасшедших - это еще мягкое наказание за мои грехи.
- Не понял, а мое-то общество почему является для тебя наказанием?
- Ну, - Михаил пожал плечами. - Без обид только, Эдик. Ты жалобщик и нюня. Не умеешь смотреть трудностям в глаза. А еще лжец хороший, что тоже отбивает охоту иметь с тобой какие-то дела.
- Я не лжец, а делец. Разницу не улавливаешь? Вот ты мне скажи, куда ты со своей правдой пойдешь, кому будешь нужен?
- А ты, стало быть, со своей ложью более необходим?
- Естественно. О! Смотри, еще один псих на горизонте показался. Наблюдай, как я сейчас с помощью своих талантов добуду нам поесть.
Эдуард поднялся на ноги, отряхнул брюки от невидимой пыли и, сладко улыбаясь, пошел навстречу неизвестному заключенному:
- Эй, любезный «овощ»! Простите, не знаю Ваше имя, задержитесь на одну минутку. У меня к Вам есть очень выгодное деловое предложение...
Михаил также поднялся на ноги и пошел следом, чтобы с более близкого расстояния посмеяться над неудачей своего учителя нравов.
Эдуард опозорился по полной программе. Заключенный «овощ» ни идти в соседнюю комнату за ужином, ни отдавать свой собственный пакет с напитком, который он только что где-то раздобыл и нес в руках, вовсе не собирался. Он сосредоточенно выслушал все «выгодные» предложения относительно приобретения фамильных «золотых с бриллиантами» часов и «удивительного ремня, в пряжку которого вмонтирован голографический телевизор, показывающий все восемьсот каналов», затем кивнул, молвил лишь одно слово «привет!» и побрел дальше своей дорогой.
- Вот зараза! - выругался коммерсант. - Как вести переговоры с человеком, если он с приветом?
- Знаешь, Эдик, - Михаил рассмеялся. - При других обстоятельствах я бы сказал тебе, что только сумасшедший согласится в тюрьме обменять свой паек на «липовые» золотые часы. Но теперь вижу, что и для этой категории заключенных твой метод не работает.
- Да скажите пожалуйста! Может быть, тогда покажешь, что работает? Эти «овощи» с каждым днем становятся все менее сговорчивыми.
- Обижать ущербных - это, конечно, некрасиво. Но давай все же проверим твой постулат, что в большом мире все акулы. Эй, любезный, постойте! - Михаил догнал уходящее «растение» и, протянув руку к пакету, дернул его на себя. - Верите, я очень сильно хочу пить!
- А?.. - «любезный», не оказывая никакого сопротивления, отдал пакет и лишь вопросительно посмотрел на Михаила.