Александр Прохоров - Сердце тигра
- Лекаря сюда, — приказал он. — И приготовьте мне бассейн с прохладной водой.
Лишь после того, как император искупался во фригидарии и выпил травяной настой, приготовленный лекарем, ему существенно полегчало.
Вошедший в покои раб доложил, что аудиенции императора ждут его мать Юлия Домна, почтенные патриции Максий Гальк, Тертулиан Веноций, а также, еще порядка полусотни людей разного ранга и звания.
- Гоните всех прочь, — простонал император. — Как они мне все надоели!
- А ваша мать? Ее тоже? — невозмутимо спросил раб.
Каракалла не ответил и вдруг стал тревожно озираться.
- А где мой брат? Где мой брат, будьте вы все прокляты!
- Простите, Цезарь, — поперхнулся раб — Ваш брат Гета — мертв.
- Болван! — заорал Каракалла — Я спрашиваю, где мой брат?
- А этот… как его…
- Марк Фамбрий! — рявкнул Каракалла — Пора тебе, уже запомнить!
Тут, в комнату вошел Марк Опеллий Макрин. Вид он имел несколько потрепанный, утомленный и растерянный.
- Цезарь, прошу прошения, но вчера я так крепко уснул… Не понимаю, что со мной такое случилось.
- Да ничего, бывает, — усмехнулся Каракалла.
- Вы, будите принимать посетителей?
- Прежде, я бы хотел выяснить, где мой брат Марк Фамбрий. То есть тьфу! Лоредан!
- Право, не знаю — сказал Макрин. — В отведенной ему комнате его нет. Черный раб, тоже исчез.
- Найти их, — приказал Каракалла. — Что-то, тревожно мне.
Он повернулся к все еще ожидающему распоряжений рабу.
- Как ты сказал, моего приема ждут Гальк и Веноций?
- Да цезарь. И ваша мать и…
Каракалла жестом руки приказал рабу замолчать. Потом, он тревожно посмотрел на Макрина.
- Послушай, а не могли эти двое моего брата того…
- Это вряд ли, — покачал головой префект претория.
- Как вряд ли? Ты же сам вчера сказал, что эти двое опасны и могли бы организовать покушение на брата. Не для этого ли ты, посоветовал называть Лоредана другим именем и носить ему маску?
- Да цезарь, все так, но вряд ли Гальк и Веноций смогли бы так быстро организовать покушение.
- Так, где же тогда мой брат?
В это время в покои ворвался бледный, как смерть Публий Фуск. Вид его был ужасен, глаза горели безумием.
- Великий, Сердце тигра украли!
- Как украли? Опять? Что ты несешь, да поразит тебя Юпитер молнией! У меня тут брат, куда то пропал, а ты со своими глупостями!
- Украли, господин! Я только что проверял!
Каракалла в бешенстве выбежал за дверь. Не обращая ни на кого внимания, он быстрым шагом в сопровождении стражников и телохранителей направился в сокровищницу. Ожидавшие его аудиенции потянулись было следом, но видя в какой ярости прибывает император, многие остановились. За Каракаллой и его телохранителями решились последовать лишь Максий Гальк, Тертулиан Веноций и Юлия Домна.
Подойдя к дверям сокровищницы и хмуро взглянув на полусонных, испуганных стражников, застывших на манер статуй по сторонам от дверей, Каракалла отрывисто приказал Публию:
- Открывай!
Тот открыл. Каракалла вбежал внутрь, бросился к мраморному столбу и заглянул внутрь стеклянного шара. Там было пусто.
- Украли! — оглушительно заорал император. — Как это случилось? Я же сам вчера, положил его внутрь!
- Это все негр, тот негр и другой проходимец, его хозяин, это все они господин, — затараторил Публий Фуск.
- Молчать! Опять ты обвиняешь моего брата, собака! Ты сторожил сокровищницу до рассвета?
- Я!
- И двери были закрыты и никто не приходил?
- Нет. Утром, я открыл двери и проверил, как полагается! Камня не было!
- Так чего же ты обвиняешь моего брата и того негра, когда их здесь и не было, а был лишь ты один?
- Должно быть, они колдуны! — вскричал Публий. — Они всем нам заморочили головы!
- А мне думается, это ты украл камень! — загремел Каракалла.
- Я?! Украл?! — голос Публия сорвался на фальцет.
- А кто же еще мог это сделать? Ключ был только у тебя! Я сам его тебе отдал! По твоим словам никто сюда ночью не приходил, стражники были мертвецки пьяны!
Оба стражника при этих словах в ужасе затряслись.
- Где мой камень, Публий? — заорал Каракалла — Где мой брат?
- Я не знаю! Я не виноват!
- Взять его! — зарычал император.
Не успел Публий Фуск и глазом моргнуть, как телохранители отобрали у него меч и заломили за спину руки.
- Пощади, Светлейший! — завопил Публиий. — Я ни в чем не виноват! Я всегда был верен тебе!
- Да, вина Публия не доказана, — заметила Юлия Домна. — Ты переходишь все границы, Антонин. У тебя что, так уж много верных людей?
- Замолчи, мать! — рявкнул Каракалла. — Ты ничего не смыслишь в этих делах. Я сам разберусь!
Где палач Секула?
- Эээ… он умер, — замялся один из стражников, по имени Тилас, — умер, Божественный.
- Как умер? Кто приказал? То есть тьфу! Когда же случилось это несчастье?
- Так уж две недели назад, — почесал затылок Тилас.
- Две недели? И я ничего не знал? Да как же это произошло?
- Ну, Секула выпил лишнего и свалился в котел с кипятком. Долго кричал бедняга.
- Какое несчастье, — Каракалла покачал головой. — Такой человек был… Кто же у нас теперь палач?
- Ну, палача у нас пока нет. У Секулы есть помощник, его раб Варген Цумян из Армении. Но мы все зовем его Варом. Ему, так больше нравится. Вот он пока, вместо палача.
- А что, этот Варген Цумян, очень жестокий?
- Не знаю господин, но вид имеет устрашающий. А при такой внешности мне думается, вряд ли человек может быть добрым. Так что, наверное, Вар — жестокий.
- Ну, может тогда ему, и быть палачом? — сказал император — Дело он знает, жестокий, как ты утверждаешь. Что еще нужно? Приведите-ка его.
Вскоре, привели Вара. Сначала, Каракалла увидел огромное волосатое пузо, потом, склонив наголо бритую голову, вошел высоченный, грузный мужчина лет сорока в одной набедренной повязке. Вид он имел и вправду устрашающий: толстый отвисший живот, кривые, короткие ноги, длинные, как у обезьяны руки и бугристая от мускулов спина. Все тело Вара покрывали густые, черные волосы. Его глаза были глубоко посажены, а массивный лоб с широкими надбровными дугами, был низок, как у людей, обычно, не особенно умных, но зато чрезвычайно агрессивных. Нос Вара был огромен и изогнут, словно клюв стервятника, рот тоже был большой с кривыми крупными зубами. Страшную рожу Вара покрывала недельная щетина и доходила она, едва ли не до самых глаз. Одним словом, типичный представитель Кавказа.
В одной руке Вар сжимал толстую железную цепь, намотанную на его огромный волосатый кулак, а в другой лапище, на удивление нежно держал маленького серого мышонка. Зверек возбужденно принюхивался, просовывая нос между толстых пальцев и его черные глаза-бусинки, блестели.