Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

лес, чтобы бросить в Колодец подношения. Один из наших коридоров выходит в Колодец над уровнем воды; там сидит Страж, он сетью ловит подношения и слушает глупые просьбы, а затем решает, кто больше всего нуждается в облегчении, кто будет приходить снова и снова, чтобы испить зелье, которое мы добавляем в их кубки, кто заплатит любую цену и сохранит любую тайну, лишь бы снова получить его. Не думай, что мы помогаем всем, кто пришёл к Колодцу. Мы выбираем лишь некоторых из них, тех, кто будет нам полезен, и даже им мы не показываемся. В отличие от жрецов вашей веры, мы не разбрасываемся святынями, не разглашаем тайные знания на улицах и не тратим наши умения на всех подряд. С чего бы нам заботиться о вашем племени? Или давать им больше, чем им причитается? Разве я когда-нибудь давала тебе что-либо сверх того, что мне приказали? Хотя, – добавила она, – будь на то моя воля… я… я…

Кейт подождала, пока та договорит, но продолжения не последовало. Гвенхивара, нахмурившись, смотрела на неё. Казалось, она о чём-то раздумывает.

– Госпожа об этом не упоминала, – наконец произнесла она неохотно. – Но я могла бы у неё спросить.

– Спросить о чём?

Гвенхивара отделила прядь длинных тёмных волос и принялась крутить её меж пальцев. Впервые она допустила такое лишнее суетливое движение в присутствии Кейт.

– У тебя был бы неплохой голос, – ответила она, – если только обучить тебя владеть им.

– Знаешь, Кристофер, я, кажется, начинаю приобретать вес в обществе, – сказала Кейт.

– Правда? – спросил Кистофер. Сегодня была одна из его «хороших» ночей, и до сих пор разговор протекал гладко. – Это как?

– Гвенхивара хочет попросить у госпожи разрешения и научить меня правильно говорить. Представляешь? Раньше она обращалась со мной как с рабочей лошадью. Теперь она скорее видит во мне собаку, которую можно обучить чему-нибудь полезному.

Она услышала, как Кристофер по другую сторону сетки встал на ноги.

– Да неужели? – процедил он сквозь зубы, а затем голос его будто раскалился от ярости. – Не вижу в этом ничего смешного.

– Н-н-но я лишь пыталась…

До сих пор Кейт думала, что весь этот вздор про Гвенхивару повеселит его не меньше, чем её саму.

– Почему бы мне не смеяться? Ты постоянно смеёшься над собой. И надо мной тоже.

– Это другое, – отрезал Кристофер. – Да и потом, я не хочу, чтобы тебя учили правильно говорить. Боже правый, ты что, хочешь чирикать и щебетать, как волшебный народец? Всё с твоим голосом хорошо. Не надо его менять. Мне он нравится таким, какой есть.

– Может быть, ты всё же вспомнишь, что это мой голос?

– Ты меня слышала?

– Это мой голос.

– Ты меня слышала?

– Да, – холодно ответила Кейт. – Тебя, пожалуй, даже в замке слышали.

– О чём мы там говорили, пока ты не начала нести ерунду?

Кейт решила, что голос пока подождёт. Иногда с Кристофером можно было спорить, но бывали времена, когда делать этого совсем не стоило.

– Ты говорил, что было бы неплохо расчистить пустырь в имении, тот, который у деревни, – сказала она. – И не навредит ли расчистка деревне. Но как она может навредить? У них на этом пустыре кормится несколько кур да овец, ну и ещё они иногда собирают там хворост.

Кристофер внезапно рассмеялся и опустился на своё обычное место, прижавшись плечом к сетке рядом с Кейт.

– Беднякам курица или несколько сухих веток совсем не кажутся мелочью. Таким беднякам, как я.

– Как ты? – удивилась Кейт. – О чём ты?

– О том, что я ничем от них не отличаюсь. Какое мне дело до других, пока у меня есть огонь в очаге и моя курочка?

– Я не курица, – негодующе заявила Кейт. – И, кажется, тебе совсем не понравилось, что Гвенхивара обращается со мной как с лошадью или собакой.

– Давай не будем об этом, – ответил Кристофер. – Так вот, что касается пустыря…

Глава XI. Холодное железо

От расчистки пустыря они перешли к правам и привилегиям жителей деревни; Кристофер пустился в подробные воспоминания об обычных разбирательствах в поместном суде, как вдруг прервался в середине предложения:

– Слышишь?

– Что? – спросила Кейт. – Колокол? Ничего не слышу.

– Нет. Но я подумал… слышишь? Снова оно.

В этот раз Кейт тоже услышала. Откуда-то издалека, из внешнего прохода до них донёсся чистый звонкий голос. Звучал он тихо, но всё же Кейт разобрала слова песни, которую однажды уже слышала на лесной дороге.

О, где же королева и где её трон?

«Рэндал! Это Рэндал!» – Кейт не верила своим ушам. Но стоило лишь имени всплыть в её памяти, как она поняла, что ошиблась: даже у Рэндала голос не звучал так чисто и нежно. А затем они услышали смех и восклицания, и хор других голосов мелодично и радостно пропел в ответ:

Они в камне внизу, но не в камне они.

Кейт вскочила на ноги. Поместный суд, пустошь, сад, дом и заливные луга мигом вылетели у неё из головы, будто сквозняком выдуло. Тёмный страх, который и без того таился неглубоко в подсознании, всплыл на поверхность и затопил разум.

– Они идут за тобой? – выкрикнула она, не в силах сдержаться. – Они идут за тобой?

– Ты так представляешь себе песнопения на жертвоприношении? – сухо поинтересовался Кристофер. – Нет, они не идут за мной. Когда