Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
Следующим утром, когда Гвенхивара вышла, Кейт не осмелилась последовать за ней. Вместо этого она вновь прибегла к счету, чтобы точно определить, как долго та отсутствовала. Досчитать Кейт успела только до тридцати; значит, до места назначения Гвенхивара дошла при счете пятнадцать и за такое же время вернулась назад.
Позже, когда с дневной работой было покончено, по пути назад в их хлев, Кейт снова начала считать.
И задача была решена. До ближайшей закрытой двери они дошли при счёте сорок один, к тому же для возвращения в кашеварню это число пришлось бы удвоить. При счёте пятнадцать Гвенхивара дошла бы только до тёмного узкого проёма, если бы свернула в одном направлении, или же до большой пещеры, если бы повернула в другую сторону. И едва ли она ходила в пещеру. Если бы пленника содержали там, Кейт сама бы его увидела. Оставался только тёмный узкий проём. Других вариантов не было.
По счастью, Гвенхивара никогда не задерживалась в хлеву после того, как Джоанна, Бетти, Марианна и Кейт укладывались в своих бархатных стойлах. Кейт подождала, пока огоньки свечей не превратились в крохотные искорки и не исчезли в темноте коридора, затем с облегчением вздохнула, снова натянула отороченное мехом платье и выбралась из комнаты, держась рукой за стену.
Она настолько хорошо изучила путь в большую пещеру, что не боялась заблудиться; куда больше её страшила встреча с кем-нибудь из волшебного народца или внезапный приступ тягости. Но на этот раз ей, похоже, сопутствовала удача. Тягость не приходила, и не было никого, кто стал бы задавать ей вопросы или отослал бы её назад, даже тогда, когда она споткнулась о невидимую в темноте ступеньку и эхо заметалось меж каменных стен. Она прокралась мимо двух закрытых дверей и перешла к другой стене, нащупывая узкий проём слева.
Как она и думала, проём вёл в ещё один коридор. Через три-четыре шага он резко сворачивал влево; Кейт осторожно огибала угол, когда до неё донесся звук, который заставил её замереть, цепляясь за стену. Впереди, в темноте, послышался чей-то голос.
Голос звучал едва слышно, прерывисто, с запинкой, и невозможно было сказать, кому он принадлежит. Кейт не сразу разобрала слова и поняла, что говорят не с ней.
– Помоги мне, – шёпот был исполнен страдания. – Помоги мне. Господи Иисусе, Господь милосердный, помоги мне вынести эту муку.
Затем он смолк, и наступила тишина.
Кейт вжалась в стену, едва осмеливаясь дышать. Она чувствовала себя так, словно вторглась в чужие покои и не знала, как выбраться оттуда. Она не хотела, чтобы он знал об её присутствии. Чтобы он хотя бы заподозрил, что она подслушала его.
Прошло довольно много времени, прежде чем она шагнула вперёд, с силой топнув по полу и прошелестев полой платья по стене, чтобы предупредить его.
На этот раз голос Кристофера прозвучал спокойно, но куда более мрачно, чем ей приходилось слышать в прошлом:
– Опять ты? Сейчас не твое время.
– Кристофер? – позвала Кейт, гадая, за кого он её принял. – Это Кейт, Кристофер. Где вы?
– Кейт?
– Кейт Саттон.
Из темноты послышался стон:
– Нет! – казалось, Кристофер впал в полное отчаяние. – Во имя всего святого! Что вы здесь делаете?
Глава X. Ни звезд, ни солнца
Кейт замерла. Иногда, лёжа в постели или оттирая пол в пещере, она утешала себя мыслями об этой встрече, но в её мечтах первые слова Кристофера были совсем другими.
– Мастер Джон поймал меня у Святого колодца, а госпожа привела сюда и сделала посудомойкой, – сообщила она ледяным тоном. – Я только сейчас смогла выяснить, где вас содержат. И я полагаю, что вы, по крайней мере, могли бы сказать, что рады меня видеть.
– Рад! – воскликнул Кристофер. – Что бы вы сделали, если бы повстречали своего лучшего друга в аду? Сказали бы, что рады его видеть, и спросили бы, не слишком ли горячая смола? Прекращайте ворчать и идите сюда, ко мне поближе. Я к вам подойти не могу из-за сетки.
– Какой сетки? – удивилась Кейт, нащупывая путь.
В следующее мгновение ей пришлось остановиться. Ряд толстых деревянных кольев перегораживал проход по всей ширине, от пола до потолка. Колья концами уходили в камень, а все пространство между ними было забрано плотной сетью из прочного лыка или ивовых прутьев, на ощупь похожей на корзину. Кейт в смятении провела рукой по затейливым узелкам, которыми сетка крепилась к кольям.
– И никакого прохода нет? – спросила она.
– Где-то должна быть дверь, но я её так и не смог найти. И что-то вроде окошка слева, через которое мне подают еду. Не знаю, получится ли у вас его открыть.
Кейт попыталась, но не смогла нащупать ни задвижки, ни защёлки, ни ручки, а само окошко было так искусно подогнано, что на сетке и кольях ей не удалось обнаружить никаких стыков.
– Один из их фокусов, – коротко сказал Кристофер. – Не важно. Мы и так можем поговорить. Опуститесь на пол и говорите тихо.
– Нас могут подслушать?
– Вряд ли. Ночью здесь никто не ходит – под ночью я имею в виду время покоя, когда я не вижу огоньков, снующих туда-сюда в проходе, так что я назвал этот промежуток времени «ночью», хотя одному небу известно, который сейчас час. Это место хуже того, о котором пелось в балладе, где не было ни звезд, ни солнца, и только слышался рокот вод.
– Я знаю.
Кейт устроилась на каменном полу как можно ближе к сетке. Она слышала, как Кристофер движется в темноте с другой стороны, а затем ощутила лёгкое прикосновение, словно он опёрся плечом о сетку.
– Где вы? – прошептал он.
– Здесь.
– Хорошо. Ну а теперь расскажите мне всё. Что