Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
Госпожа на мгновение поднесла золотой кубок к губам коленопреклонённой женщины, затем, глядя ей в глаза, заговорила, но Кейт была слишком далеко и не слышала её слов. Вскоре женщина встала и спустилась в залу; теперь она двигалась легко и изящно, мелкими шажками, словно плыла над полом. Она прошла мимо Кейт, одарив ту блаженной улыбкой, и опустилась на каменную скамью у стены. Вторая и третья женщины в свой черед поднялись на возвышение, отпили из кубка и присоединились к первой.
Покончив со всеми тремя, госпожа наклонилась вперёд и долгое мгновение сидела так, молча всматриваясь в противоположный конец залы. Кейт чуть отступила в тени за спиной Гвенхивары. С такого расстояния она не могла хорошенько рассмотреть лица госпожи, но подозревала, что её-то госпожа прекрасно видит и раздумывает над увиденным. Затем ощущение взгляда пропало. Госпожа кивнула, Гвенхивара подбежала к возвышению, приняла кубок и торжественно вынесла его через дверь слева от Кейт.
Как только она вышла, послышался гул шагов и голосов, и в пещеру через правую дверь начали заходить стройные, облачённые в зелёные одежды создания со светильниками в руках. Кейт, которая так и стояла там, где её оставила Гвенхивара, оказалась у них на пути; она едва успела отступить к скамье и присоединиться к Джоанне, Бетти и Марианне.
Тринадцать женщин в длинных зелёных платьях, таких же, как у госпожи и Гвенхивары. За ними следовали тринадцать босоногих мужчин в коротких зелёных туниках, головы их украшали венки из дубовых листьев. Кейт, которая зябла даже в тёплом платье с меховой отделкой, при виде их поёжилась и поразилась тому, как они переносят холод. Серой твари из Святого колодца среди них не было, как не было и Кристофера Херона. И у мужчин, и у женщин были тёмные волосы и очень бледные лица с тонкими чертами, строгие, отстранённые и неподвижные, словно высеченные из камня.
Один за другим они обходили пещеру безупречной вереницей – все их движения были безупречными, – и в конце концов образовали вдоль стен два одинаковых ряда, остановившись на равном расстоянии друг от друга. Когда последний из вошедших занял своё место, все они подняли свечи и посмотрели сначала на неподвижно замершую фигуру в каменном кресле в глубине залы, затем на горстку смертных женщин, теснившихся на скамье у входа.
Джоанна, Бетти и Марианна, казалось, ничего не замечали. Они так и сидели в заливавшем их свете, глядя прямо перед собой, словно погружённые в сладкие мечтания, и улыбались тремя одинаковыми улыбками.
Затем светильники опустились, обитатели Холма сели на скамью двумя длинными рядами лицом друг к другу. В то же мгновение сквозь левую дверь вошла Гвенхивара, на этот раз в сопровождении юноши примерно её возраста; она несла небольшую деревянную ложку и деревянную миску с чем-то горячим, от чего в холодном воздухе пещеры исходил пар; юноша нёс выдолбленный блестящий бычий рог, превращённый в подобие кубка. Они ненадолго остановились у входа рядом с Кейт, так что она заметила, что в рог налита чистая вода, а в миске лежит горстка варёных зерен, что-то вроде пшеничной каши, сдобренной молоком и мёдом. Миску и рог они пронесли через всю залу и подали госпоже; следом за ними вошла вторая пара, намного моложе, затем четверо детей, двое мальчиков и две девочки, все в одинаковой одежде. Они сновали по зале туда-сюда, исчезали за левой дверью и снова заходили, по очереди поднося всем сидящим на скамьях миски и рога с питьём.
Все молчали. Создания на скамьях сидели на слишком большом расстоянии друг от друга, чтобы разговаривать; они расположились так, словно стремились заполнить залу, которая некогда вмещала куда более многочисленное собрание. Молодёжь прислуживала им в суровом молчании, даже дети двигались с церемониальным достоинством, хотя двое самых младших из них едва научились ходить и, по мнению Кейт, давно должны были лежать в кроватках в этот поздний час. Поздний? Слово само собой всплыло в голове, потому что из-за теней и свечей это место напоминало освещённую вечернюю залу, но откуда бы ей точно знать? Пещера будет выглядеть точно так же в любое время суток. Может быть, сейчас полдень или же раннее утро. Кейт не знала, сколько она проспала, хотя и понимала, что сон был долгим. Усталость прошла. Её сменил сильнейший голод.
Она проследила взглядом за последней внесённой миской, раздумывая, позволят ли ей и остальным смертным женщинам получить свою долю после того, как народ Холма покончит с трапезой. Варёное зерно с ложкой молока и мёда не соответствовало её представлениям об обеде, но лучше уж варёное зерно, чем ничего.
Когда всем мужчинам и женщинам подали еду, двое юношей и две девушки вышли в середину пещеры и обернулись лицом к госпоже. Один из юношей извлек тростниковую свирель, похожую на пастушью дудочку, и заиграл чистую, звенящую мелодию, которая словно долетала издалека. Четверо детей снова вошли через левую дверь, они несли миски, которые поставили на пол перед Джоанной, Бетти, Марианной и Кейт. По размеру миски не отличались от деревянных, но сделаны были из чеканного золота, очень тяжёлого; к ним прилагались серебряные ложки, а ручки выглядели как головы животных – гусей, ослов и свиней. Миски до краёв были наполнены кусочками тёмного сочного мяса в подливе, от которой маняще пахло вином и пряными травами.
При виде еды Джоанна, Бетти и Марианна встали. С тихими восторженными возгласами они набросились на миски, отшвырнули прочь ложки и принялись пальцами выхватывать куски мяса и заталкивать их в рот, при этом громко чавкая и захлёбываясь слюной. Четверо детей смотрели на них. Они не тыкали в них пальцем, не перешёптывались и не подталкивали друг друга, лишь смотрели, сурово и бесстрастно, словно на страницу книги, которую им велели заучить наизусть.
Кейт подумала, что отнеслась бы к происходящему спокойней, если бы была уверена, что они намеренно пытаются унизить её, но они не пытались. Она перевела взгляд со смертных женщин на строгих, изящных существ, рядами сидящих вдоль стен, и её лицо залила горячая волна румянца. Она взяла серебряную ложку и начала есть, медленно и с достоинством. Незачем пропадать хорошей еде, не раз повторял её отец.
Музыка стихла, посуду торжественно вынесли прочь. Обитатели Холма встали и молча