Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大
Цзи Юньчэнь не кружил возле соперника, как Чжоу Фэй: напротив, он словно очертил подле себя невидимый круг, за пределы которого не смел ступить. Со стороны его манера боя казалась весьма ленивой, однако он легко перереза́л горло каждому, кто рискнул приблизиться.
Чжоу Фэй всегда казалось, что дух убийства должен быть мощным, как выстрел. Только сейчас она впервые узрела его: едва уловимый, совершенно неприметный, даже заурядный, но пронизывающий до костей. Когда этот немощный сгорбленный повар неподвижно стоял в одной точке, все вокруг оказывались во власти его клинка, невольно заражаясь необъяснимым чувством страха.
Грозное тактическое построение, которое некогда довело Чжоу Фэй до отчаяния, столкнувшись с Цзи Юньчэнем, превратилось в неуклюжий кукольный театр. Суть «Свержения гор и осушения морей» была такова: чем сильнее оказывался противник, тем глубже его засасывало в непроходимую трясину. Но сейчас эта грозная сеть, которая когда-то так уверенно опутала целый постоялый двор, лишь беспомощно металась вокруг Цзи Юньчэня. Казалось, что бойцы больше не пытались напасть на него, а просто выстроились в очередь на убой.
Затаив дыхание, Чжоу Фэй глаз не могла оторвать от развернувшейся картины, а Се Юнь тихо вздохнул.
– Что? – спросила она.
– Осторожнее, – тихо ответил юноша.
В тот же миг все вдруг переменилось: Чжэн Лошэн, тот еще подлец, рассчитывал спрятаться за спинами подчиненных, но и глазом моргнуть не успел, как перебили почти всю его свиту. Вспомнив, что мудрец не тот, кто идет напролом, он замахнулся своей ручищей прямо над головой Цзи Юньчэня! Взгляд его был полон решимости сражаться до победного конца.
В считаные мгновения они обменялись десятком ударов, и стоило Чжоу Фэй подумать, что этот бессовестный демон нашел наконец в себе смелость сразиться как подобает, Чжэн Лошэн неожиданно схватил одного из своих мертвых слуг и сунул его Цзи Юньчэню – точь-в-точь как с ним поступила Чжоу Фэй!
Прежде она сама заимствовала приемы и уловки у других, но колесо судьбы повернулось вспять – и вот кто-то украл хитрость у нее – да еще и такую никчемную… От удивления она даже не знала, что и думать.
Воспользовавшись заминкой, Повелитель Цинлуна в надежде спастись метнулся к выходу из убежища, бросив ставшую обузой свиту на произвол судьбы!
В головах товарищей промелькнула мысль: «Плохо дело!» Эти сволочи с горы Живых и Мертвых только и делают, что строят козни да чинят людям неприятности, и, если позволить одному из них уйти, эта нечисть никогда не успокоится.
Чжоу Фэй не раздумывая ринулась в погоню.
Се Юнь, конечно, понимал, что бегство Чжэн Лошэна обернется большой бедой, но он также понимал, что преследовать врага нельзя: в отчаянии и собака перелетит через стену, что уж говорить о Повелителе Цинлуна?
В отчаянии Се Юнь не нашел ничего лучше, как схватить Чжоу Фэй за длинную косу. Не так давно она и сама таскала Дуань Цзюнян за волосы, и вот теперь на себе испытала всю прелесть сего древнего приема. От резкой боли, разлившейся по коже головы, она едва не подпрыгнула. Се Юнь с невинным лицом спрятал ручонку за спину и уставился на нее взглядом, исполненным уверенности в собственной правоте.
Чжоу Фэй собиралась тотчас высказать ему все, что о нем думала, но вспомнила, как этот болван только что рискнул жизнью ради нее, и решила на время отложить расправу.
Повелитель Цинлуна уже почти осуществил задуманное: горный ветер со свистом ворвался в пещеру, закружился в ее извилистых лабиринтах и, натыкаясь на бесчисленные каменные преграды, огласил подземелье леденящим душу плачем ночных духов.
Инь Пэй вдруг бросился Повелителю Цинлуна наперерез. Пока он хоронился в углу, Повелитель Цинлуна и думать о нем забыл, но, стоило несносному бледнолицему псу объявиться вновь, Чжэн Лошэн тотчас вспомнил, по чьей вине он едва не распрощался с жизнью, переворачивая прокля´тую гору вверх дном! Он уже почти смирился с тем, что внезапное появление «Клинка, опутывающего шелком» сорвало все его планы, как тут мальчишка сам подставил ему свою шею!
«Не иначе удача улыбнулась мне!» – подумал Чжэн Лошэн и бесцеремонно вцепился в воротник Инь Пэя, словно орел в добычу.
Увидев приемного сына в лапах Повелителя Цинлуна, Цзи Юньчэнь, едва расквитавшийся с его последователями, взревел от ярости, развернулся и бросился на противника со спины, но лишь ненадолго его замедлил: мастер Цзи подобрался достаточно близко, но тело демона все еще покрывала Сумеречная кисея, способная выдержать любую атаку.
Инь Пэй загадочно улыбнулся: стоило огромному сому замешкаться, как он внезапно нанес ему несколько точечных ударов в плечо. Навыки Инь Пэя совсем ни на что не годились, одно то, что у него вообще получилось задеть Повелителя, было невероятным везением, однако его движения, на удивление быстрые и точные, выглядели так, будто он оттачивал их годами.
Мысли Чжэн Лошэна были слишком заняты побегом, к тому же столь решительных действий от этого шелудивого пса он никак не ожидал, так что и увернуться вовремя не успел. Легкие удары Инь Пэя не причинили боли, но Сумеречная кисея, которая и так была ему не впору, тотчас просто-напросто разошлась!
Плотно прилегающий гибкий доспех внезапно ослаб и соскользнул с тела Повелителя, а клинок Цзи Юньчэня едва не вошел в его беззащитную плоть. В ярости Чжэн Лошэн отшвырнул юношу прочь. И без того бледный как смерть, тот выплюнул целую лужу крови – будто миску томатного супа разлили – и рухнул на землю без сознания.
Каким бы подлецом ни был Инь Пэй, Цзи Юньчэн растил его с малых лет, и его сердце невольно дрогнуло:
– Пэй!
Чжэн Лошэн сорвал с себя обрывки Сумеречной кисеи и швырнул их в лицо мастеру Цзи. Переживая за приемного сына, тот отвлекся и не глядя поймал вещицу, принадлежавшую некогда роду Инь, но, едва коснувшись ее, почувствовал острую боль: броня была усеяна крючками, похожими на жала скорпионов! Кровь хлынула из ран, тут же чернея на воздухе. Темные прожилки змеями поползли вверх по его мозолистым рукам. Крючки были покрыты ядом, даже более смертоносным, чем тот, которым старик Цзюлун отравил хозяина Хуа!
Чжэн Лошэн, все еще уверенный, что сможет унести ноги, вдруг остановился и, обернувшись, злорадно произнес:
– Это «осиные жала» – яд «Милость красавицы», которым они покрыты, причиняет