Александр Прохоров - Сердце тигра

- О чём, это ты? — полусонно пробормотал Лоредан.

- Мне заплатили хорошие деньги за моих девочек. Завтра, после навмахии, они будут ублажать героев битвы.

- Мессала тебе заплатил?

- Да, от него приходил человек и заказал всех моих куртизанок. Всех до единой.

- Что ж, рад за тебя и за них, — Лоредан зевнул и потянулся. — А работы им предстоит, действительно много. У тебя, ведь двадцать девушек? А там тысячи воинов. Я сам видел в лагере… Даже не знаю, как девушки справятся?

- Там будут, не только мои девочки, — рассмеялась Мелита. — Приглашены все куртизанки Александрии. Так что, будет несколько сотен женщин. И потом, многие воины ведь погибнут в битве, так что число их уменьшится и ублажить оставшихся, не составит труда.

Лоредан на это, только пожал плечами. Его занимали, совершенно другие мысли. Он отчаянно пытался придумать, как вызволить Фабия и Нарбо. Но время неумолимо уходило и он, так ничего и не придумал. Прошла ночь и первая половина следующего дня. Мелита предложила ему поехать на представление вместе, в её экипаже. Лоредан согласился. И вот, они здесь.

Им повезло, они оказались неподалёку от набережной, причем расположились на высоком холме, откуда открывался прекрасный вид на акваторию между Фаросом и Лохиадой. Вскоре холм, как и всё пространство вокруг заполнилось толпами горожан.

В первую очередь любопытные взгляды александрийцев обратились в сторону небольшого островка Планисиды, что находился севернее Антиродоса. Там, на протяжении последних нескольких месяцев велись какие-то работы. Возле Планисиды, по-прежнему было много судов на палубах которых, размещались хитроумные механизмы, состоящие из рычагов, колёс, винтовых подъёмников и шестёрен. И по-прежнему, то, что располагалось на островке, закрывали со всех сторон огромные дощатые щиты. Кто-то в толпе, даже пошутил, а увидят ли вообще александрийцы, что же там находится? Или это счастье выпадет их потомкам?

Когда до наступления полудня оставалось минут пятнадцать со стороны каменных пирсов, тянущихся от оконечностей Фароса и Лохиады, громко и протяжно прозвучала труба. Потом, торжественно зазвучали горны, и послышался всё возрастающий рокот барабанов. Горожане, ближе других стоявшие к пирсам, что-то увидели и разразились восторженно-изумленными криками. Толпы зрителей вокруг всей акватории порта пришли в волнение и как водиться начали напирать вперёд. Остановились только, у самого оцепления. Особо ретивых александрийцев, стражники грубо и бесцеремонно отталкивали, а их командиры, надрывая глотки, призывали соблюдать порядок.

А рокот барабанов и вой горнов нарастал. И вот, в пролив между дамбами вошёл корабль при виде, которого вдоль берегов Большого Александрийского порта пронесся общий вздох изумления и восхищения. Такого титанического судна никто и никогда из ныне живущих не видел.

В носовой части, по обоим бортам был изображен Посейдон с гневно сдвинутыми бровями и высоко воздевшим для удара трезубцем. И всякий, совершенно точно мог сказать, что, прибывший исполин называется «Гнев Посейдона».

Это судно было подобно легендарным кораблям Птолемея Филопатора, Гиерона Сиракузского и Деметрия Полиоркета [312]. Но кто из современных александрийцев видел эти корабли? Истории о них дошли до современников из седой древности и более всего были похожи на сказки. Сейчас же, перед зрителями был самый настоящий корабль-титан, ни сказка и не легенда и всякий, прибывший в этот день на набережную Александрии воочию мог видеть это чудо.

Длинна «Гнева Посейдона» от кормы до носа составляла, должно быть 150 локтей, а ширина по центру, локтей 30–35. Корабль имел два носа — два гигантских акропостеля [313] выполненных в форме выгнутых лебединых шей. Головы лебедей венчали маленькие беседки с четырьмя колонами и коническими крышами. В каждой помещалась бронзовая статуя тритона. Изгибы высокого и широко растянутого корпуса, особенно в носовой части, были плавны и изящны. По обеим сторонам двух верхних палуб, справа и слева тянулись колоннады, со стороны же носа находились входы в них. Пропилеи [314] были выполнены из слоновой кости и милетского кипариса. Архитравы [315] и карнизы [316] колоннад были позолочены, а коринфские капители [317] покрыты чеканным серебром.

«Гнев Посейдона» двигался вдоль береговой линии Фароса. Огромные весла с красными лопастями, расположенные в два ряда, вспенивали воду. Чтобы привести в движение такую махину, требовались усилия нескольких тысяч гребцов. Ими были заполнены две нижние палубы, а в корпусе судна на этих уровнях имелись многочисленные, но узкие амбразуры для поступления света и воздуха. Также, для такого титана необходимо было не менее трёх мачт. Впрочем, в данный момент, они были убраны вместе с парусами, и корабль приводился в движение, лишь силами гребцов.

Корабль двигался медленно, но не настолько, чтобы зрители, собравшиеся на другой стороне порта в ожидании, когда он пройдёт мимо, заскучали. Да и о какой скуке можно было говорить при виде плывущего колосса?

Прямо за акропостелями находилась двухэтажная надстройка с балконами и балюстрадами, двухскатную крышу которой украшали огромные солнечные часы. Через увитый плюющем коридор, из этого здания, можно было попасть на большую террасу, расположенную на одном уровне с верхней палубой. Огражденное с трех сторон пространство защищал от солнца натянутый сверху огромный тент. Здесь находилось десять обеденных лож, вокруг которых в художественном беспорядке располагались огромные бронзовые вазы с цветами.

Далее, за террасой возвышалась причудливая арка, а за ней в окружении оградки из розового гранита находился круглый бассейн и фонтан в форме обнаженной нимфы, льющей воду из кувшина на спину дельфина. За фонтаном расположился храм Диониса стены, и кровля которого были из кипариса, двери из слоновой кости, ручки и дверные кольца из красной позолоченной меди.

По мере приближения исполинского корабля зрителям открывались все новые и новые детали его конструкции. Лоредан, наблюдавший это чуда с берега, совершенно забыл, кому принадлежит этот корабль. Как и все другие, он был восхищён, изумлён и ошарашен до предела.

Прямо за храмом Диониса, примерно в центре судна находился водоем, вмещающий наверное, не меньше двух тысяч метретов [318]. Окружали его финиковые пальмы, росшие в больших деревянных кадках. Тут же рядом, был устроен рыбный садок из свинцовых пластин и досок; наполненный морской водой. Дно его и стенки покрывали устрицы, а в толще воды резвились диковинные рыбы. Кроме этого, здесь, с обоих бортов судна, располагались пристройки, выдвинутые над водой на соразмерное расстояние. Внутри, наверняка находились помещения для запасов провизии и пресной воды, для дров, воска, смолы и масла. Здесь же, скорее всего, располагались и кухни и пекарни, мельничные колеса и котлы.