Александр Прохоров - Сердце тигра
Пока Мелорий говорил, рот Кратия сам собой открылся, а глаза вытаращились так, что казалось, вот-вот выскочат. Стоявшие вокруг надсмотрщики, вид имели примерно такой же, как у их начальника. Когда Мелорий наконец замолчал, чтобы перевести дух, Кратий, тоже захлопнул рот и воззрился на пленника, так словно увидел диковинное насекомое.
- Это, что сейчас было? — спросил он с видом совершенно ошарашенным. — Эй, ребята, вам когда-нибудь попадался столь болтливый раб? Ты и грамоте, верно обучен? Говоришь хорошо. Так складно. Хозяин из тебя ритора, что ли готовил?
Его люди заухмылялись, поняв, что начальник решил позабавиться, задавая рабу дурацкие вопросы.
- Какого ещё ритора? — взорвался Мелорий. — Ты, ещё глупее проклятых гарамантов! Я говорю тебе, — я римский гражданин…
- Ага, а я сирийская танцовщица! — заржал Кратий и взмахнул хлыстом. — А ну на колени, пёс!
Мелорий побледнел. Удар хлыстом по плечу заставил аристократа заорать от дикой боли. Он рухнул на песок и получил ещё увесистый пинок по заду.
- Таких вот историй, я вдоволь наслушался за свою жизнь, — усмехнулся Кратий, поставив ногу на спину стонущему пленнику. И чего только не выдумывают. То скажут, что аристократ, то сын какого-нибудь сенатора или проконсула. Лишь бы увильнуть от работы или еще, какой обязанности.
Сняв ногу со спины Мелория, он кивком головы разрешил порывавшемуся Тариксу, поднять лежавшего.
- Теперь, все поняли, что я шутить не люблю? — грозно произнёс Кратий. — Теперь, когда все желающие высказаться, высказались, вам запрещено разговаривать, пока я не разрешу или не задам вопрос.
Повернувшись к своим подчиненным, он бросил:
- Дайте рабам воды и покормите их. Потом, снова свяжите попарно. Поторапливайтесь, сегодня выступаем.
- Сегодня? — удивился один из надсмотрщиков.
- Да, пора нам возвращаться, — кивнул Кратий. — Для навмахии мы набрали уже достаточно людей. Да и праздник скоро начнётся. Нам нужно успеть привести эту партию рабов в срок.
Пленников загнали в крытые деревянные повозки, оббитые железом и куда то повезли. Выпускали ненадолго, чтобы только справить нужду, попить и поесть. Всю дорогу Мелорий был подавлен и прибывал в состоянии близком к помешательству. Тарикс, оказавшийся с ним в одной повозке, не смотря на запрет разговаривать, тихим шепотом успокаивал господина, и просил не терять надежду на освобождение.
Через три дня они, наконец, прибыли в огромный лагерь, похожий на военный, с той лишь разницей, что здесь на месте претория находилось несколько деревянных бараков, вместо палаток легионеров — сотни шалашей из тростника, а вместо воинов Империи — тысячи оборванных рабов всех наций и народностей. Лагерь окружала стена из частокола высотою в два человеческих роста. По углам высились сторожевые вышки. Вот только часовые на них, по большому счёту наблюдали не за местностью, вокруг лагеря, а за людьми, собранными внутри ограждённого периметра.
Вновь прибывших рабов загнали через ворота и после развязали, предоставив им свободно передвигаться по территории лагеря и самостоятельно искать себе место для ночёвки. К счастью в одном из шалашей нашлось место. Тарикс уступил его Мелорию, чтобы господин, хотя бы не ночевал под открытым небом. Сам он, как Нарбо, Фабий, да и многие другие, устроился прямо на земле, благо даже ночью здесь было тепло.
Почти все, здесь, только и говорили о предстоящей навмахии. Многие грезили получить свободу по окончании сражения. Надо было лишь проявить храбрость, понравиться зрителям, ну и выжить, конечно. Кормили рабов хорошо: обильно и сытно. Возле бараков в землю было врыто несколько массивных столбов, где желающие могли потренироваться с деревянными мечами и длинными палками, заменявшими копья. Один из надсмотрщиков сказал, что скоро всем предоставят возможность помыться, а лекари осмотрят каждого раба. Это означало, что навмахия состоится уже через день или два. Участников распределят по кораблям, выдадут оружие и доспехи. А вот всех непригодных к бою отправят куда-нибудь на рудники, или на работу в поле.
Каждый отнёсся к этому по-своему. Люди, уверенные в том, что здоровы и желающие в бою добыть себе свободу, ждали этого дня с нетерпением. Другие, такие, как Квинт Мелорий с ужасом. Нет, насчёт своего здоровья он не сомневался, но перспектива оказаться в гуще сражения, а не в каменоломне, казалась ему ничуть не лучше.
Нарбо, на рост и силу которого, тут же обратили внимание, понравился сразу трём киликийцам, бывшим пиратским главарям. Они, рассчитывали руководить кораблями в предстоящей навмахии и заполучить огромного негра в качестве бойца в абордажную команду. Нарбо не хотелось участвовать в битве, поскольку он был противником кровопролития. Негр подумывал предложить себя в качестве гребца.
- Ты что, дружище, не вздумай! — воскликнул Фабий, узнав о намерении Нарбо. — Тебя прикуют цепью к скамье! И как тогда ты спасешься, если вражеский корабль пробьёт корпус или наше судно подожгут? Гребцы в таких случаях всегда погибают.
- Но убивать без крайней необходимости я не хочу, — расстроено сказал Нарбо.
- Не беспокойся об этом, — усмехнулся Фабий, — будет тебе крайняя необходимость. И чтобы выжить самому, убивать придётся.
Возразить на это было нечего и Нарбо, лишь грустно вздохнул.
- Мы что-нибудь придумаем, — заверил Фабий поникшего друга. — Кто знает, как всё обернётся. Я вот слышал, что основным номером представления будет освобождение какого-то пленника, которого поместят под прозрачный купол. Кто его первым освободит, тот получит свободу. Вот мы и посмотрим, как нам это провернуть. Выше голову, дружище, боги не оставят нас без своей милости. Я теперь каждый день молюсь Фортуне, а ты попроси своего Ваал-Бабу о помощи.
Купив двухколёсный эсседий и пару вороных арабских коней, Лоредан отправился за город. Проехав почти через весь Канопский проспект с запада на восток, оставив позади ворота Солнца, а затем, собственно и Канопские ворота, Лоредан выехал из Александрии. Мощёная каменными плитами, широкая дорога вела на восток. Это был не менее оживлённый тракт, чем торгово-караванная дорога на юге, тянущаяся мимо озера Мареотис. Здесь, в обоих направлениях двигались и прогулочные экипажи и повозки, гружёные разными товарами.
В скором времени Лоредан, действительно, как и говорил прекон с рынка проехал мимо храмом Цереры и Персефоны. С другой стороны в отдалении виднелись склоны Элевсинского холма. Далее, расспросив встречного путника, он свернул на дорогу, ведущую мимо римского лагеря, где располагался один из двух легионов, заботам которых римские императоры, ещё со времён Цезаря Августа вверили Египет — одну из важнейших провинций Империи.