Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

рядом на своем обычном месте. Он чувствует запах ее кожи и слышит тихое ровное дыхание. «Я мог бы убить ее прямо сейчас, – думает он. – Перерезать горло, проломить череп, задушить. Это было бы легко и по-своему приятно». Он знает, что думает так не всерьез – ему не хочется прослыть мужем, убившим жену из ревности. Но он прогоняет эту мысль не сразу, наслаждаясь ее оттенками и представляя себе, как это было бы приятно, если бы он был достаточно безумен для такого поступка.

На следующее утро, еще до рассвета, тихо и незаметно они покидают Воронье озеро и уходят на восток в холодную тьму, провожаемые лишь немигающим взглядом луны. Черные стволы деревьев в сером снегу напоминают обросшие ракушками мачты затонувших кораблей, а по мере того, как в небе медленно начинает подниматься рассвет, на горизонте появляется окутанная фиолетовой тенью гряда невысоких холмов. Ближе к полудню они выходят к берегу другого озера, которое кажется Дацанти подходящим, разбивают там лагерь и, как и прежде, начинают ждать, когда гуси и утки потянутся на север.

В последующие дни никто вслух не говорит о поединке или его результате, но неблагоприятные последствия все равно очевидны. Набайе, всегда замкнутый, явно мрачен и совсем ушел в себя. Если он не на охоте с отцом, то сидит в одиночестве на полене и тихо и нарочито неспешно строит из березовой коры каноэ, которое понадобится для обратного пути. По вечерам, когда Кесик приносит ему поесть, он принимает еду с отвращением, не говоря ни единого доброго слова, как будто они друг другу чужие, а то и вовсе враги, и, хоть она и не жалуется, всем очевидно, что она обескуражена и обижена такой внезапной холодностью. Даже Паупич и Дацанти, старшие, хотя и ведут себя по большей части вежливо и стараются помогать, похоже, предпочитают общество друг друга и разговаривают с англичанами только по необходимости. Абель Уокер замечает эти изменения и указывает на них Шоу, но Шоу, еще воодушевленный победой, утверждает, что это все мелочи, поскольку индейцы – слуги, а не друзья, и не имеет никакого значения, довольны они или нет.

– Они не решатся оставить нас, – говорит он. – Может быть, еще немного сердятся, но то, что случилось на Вороньем озере, скоро уйдет в прошлое и забудется. Вот увидишь.

Хотя Уокер уважает знания и смелость Джона Шоу и никогда даже не думает о том, чтобы поставить под вопрос его власть, он понимает, что этот человек не вызывает у него ни приязни, ни восхищения. Уокер видит грубость, даже скотство его характера. В форте, со стороны, эта черта казалась мелочью, но теперь, когда молодому человеку приходится сталкиваться с ней вплотную каждый день, мириться с нею становится трудно. Уокер пальцем не тронул Кесик, когда они остались в палатке вдвоем. Она казалась такой беззащитной и напуганной, что Уокер не набрался духа, но он прекрасно понимает, что Шоу, узнав правду, стал бы без конца подшучивать над ним, выставляя слабаком и трусом. Сдерживать свои чувства приходилось не только ему. Том Хирн наотрез отказался от предложения, высказав ему в лицо, что она – еще ребенок и такого поступка следует стыдиться, и с тех пор Джон Шоу не упускал возможности для издевок и провокаций, по-видимому надеясь втянуть его в драку, чтобы подтвердить свою власть. Но Уокеру кажется, что Хирн слишком осторожен, чтобы клюнуть на эту приманку. Слишком осторожен и умен.

Еще в форте дядя предупредил его, что Хирн немного со странностями – его вечная молчаливая погруженность в себя может походить на высокомерие, хотя, скорее всего, это вовсе не так.

– Не беспокойся о Томе Хирне, – сказал тогда Магнус Нортон, – и он не доставит тебе поводов для беспокойства. Он странный, и его здесь не жалуют, но именно поэтому мы его и выбрали. Такой человек не разболтает наши секреты и не будет забивать себе голову мыслями, которые ему не по чину.

Уокер принял слова дяди на веру, но теперь думает, не недооценил ли тот Хирна и не скрывается ли под маской безразличия человек более твердого характера, чем кажется Джону Шоу и Магнусу Нортону. Пока за время путешествия их беседы были краткими и непримечательными, но теперь, после событий на Вороньем озере, Уокер начинает задаваться вопросом, не может ли он извлечь какую-то пользу или, может быть, узнать что-то новое, если поговорит с Томом Хирном более откровенно. Поэтому, едва однажды утром представляется возможность поговорить с ним наедине без вмешательства Шоу, Уокер сразу хватается за нее.

Хирн собирается проверить силки на лис, которые поставил накануне, и, когда Абель Уокер вызывается сходить с ним – дескать, в лагере скучно и хочется провести хоть немного времени с пользой, – тот пожимает плечами и не возражает. Хирн дожидается, пока Уокер найдет свои снегоступы и быстро зашнурует их, а потом они вдвоем, бок о бок, идут прочь от берега озера через морозный лес среди присыпанных снегом угольно-черных ветвей деревьев. Хирн, по обыкновению, дружелюбен, но сдержан. Пока они ведут беседу о тонкостях силковой охоты и о том, когда ждать появления перелетных птиц, его фразы просты, коротки и вполне ожидаемы. Лишь когда Уокер упоминает о событиях на Вороньем озере и о том, как они могли повлиять на дух их индейских спутников, Хирн проявляет неподдельный интерес.

– Джон Шоу считает, что об этом не стоит беспокоиться, – говорит Уокер. – Индейцы – наши слуги, поэтому никогда не решатся нас бросить.

– Остается только надеяться, что так и есть. Не хотелось бы остаться без проводников в Бесплодных Землях.

– Он ведет дела с индейцами уже двадцать пять лет, поэтому, думаю, должен кое-что понимать в их привычках.

– Полагаю, должен.

В словах Хирна слышится нотка иронии, но, повернув голову, Уокер видит, что его лицо совершенно непроницаемо.

– Мой дядя очень ценит Джона Шоу. Думаю, вам это известно. Перед тем, как мы покинули форт, он велел мне слушаться Шоу и брать с него пример, но это не всегда легко.

– Мистер Шоу – необыкновенный человек, – вежливо соглашается Хирн. – Очень своеобразный.

– Но вы согласны, что он – подходящий пример для молодого человека вроде меня?

Хирн чуть хмурится, судя по всему удивленный внезапностью и прямотой вопроса.

– Вашему дяде лучше знать, что в ваших интересах, чем мне, – отвечает он, немного помолчав. – Поэтому, уверен, к его словам стоит прислушаться.

– Вы с Шоу поругались из-за молодой индианки. Он мне рассказал.

– Что именно?

– Что вы были против. Что