Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
Нахмурившись, Кейт медленно пересекла двор; взгляд её был прикован к проёму. Она припомнила укрепления с другой стороны замка: возведённые на холме толстые стены, единственная дорога, поднимающаяся по круче к воротам, сами ворота с подъёмной решёткой, бойницами и башенками. Даже сейчас, с заброшенными оборонительными сооружениями и осыпающимися стенами, место это выглядело хорошо укреплённым; в прежние же времена оно, верно, было неприступным. Но здесь, где она стояла сейчас, не было никаких защитных построек, даже двери в проёме не было, даже следов на камне, которые указывали бы на наличие двери в прошлом.
Почему так, она поняла, когда прошла сквозь проём и очутилась на поляне. То, что она приняла за равнину, на самом деле было небольшой глубокой лощиной, скорее даже, тесниной, зажатой меж отвесных скал, высокие причудливые вершины которых с грудами осыпающихся камней уходили вверх на сотни футов. Гибельный оплот стоял в горловине этой теснины, как старый лев на входе в своё логово, мощными боковинами касаясь скал и полностью перекрывая расселину. Теснина была полностью ограждена от остального мира. Напасть на неё – да даже просто попасть в неё – можно было только через замок.
За арочным проёмом открывалась широкая ровная полоска травы, кое-как скошенной; в дальнем конце лужайки виднелся огромный стоячий камень, такой же, как на равнине Солсбери, почти в два раза выше взрослого мужчины. День был серым и пасмурным, пахло дождём и пустырём. Единственным живым существом в пределах видимости был ястреб, круживший в потоках воздуха над скалами.
Кейт на мгновение замерла в проёме. Пустыри её не слишком интересовали, вперёд её гнало лишь любопытство да жгучее желание взять верх над мастером Джоном. Справа от Стоячего камня нашлась узкая тропка, и Кейт начала пробираться по ней сквозь траву.
За Стоячим камнем местность уходила вниз, к дну лощины, и настолько резко, что Кейт не смогла бы удержаться на тропинке, будь та проложена прямо, а не короткими отрезками, ломаной линией пересекающими крутой склон. Каменное дно лощины усеивали крупные валуны и осыпавшиеся со скал мелкие обломки; свободной от них оставалась только тропка. Лощина постепенно сужалась и углублялась, скалы словно смыкались над ней, а тропка всё вилась и вилась, пока наконец не вывела к пятачку зеленой травы в окружении скальных выступов.
Тишину на прохладной полянке нарушало только журчание воды. Звук шёл от ручейка, который вытекал из трещины в скале справа от Кейт и несколько футов бежал меж мхов, папоротника и цепляющихся за камни полевых цветов, прежде чем снова затеряться среди валунов. В скале напротив ручейка темнел неровный проём – вход в пещеру.
Пещера оказалась небольшой. В тусклом свете, пробивающемся сквозь узкий проход, Кейт рассмотрела своеобразную залу, стены, пол и потолок которой образовывала скальная порода. Святой колодец находился в самом центре – чёрное пятно в кольце резного камня, настолько древнего, что от высеченных фигур на нём остались лишь впадины и выступы.
Колодец оказался неожиданно широким, а ограждение вокруг него очень высоким – длинноногой Кейт его край доходил до груди. Сам край колодца был выложен обтёсанными камнями, тщательно подогнанными, но очень разными по размеру. Камни, обращенные к задней стенке пещеры, были довольно узкими, но ближе к входу они становились заметно шире и выдавались вперёд, образуя что-то вроде плоского козырька. На этом выступе стояла глубокая чаша из позеленевшей бронзы, длинная цепь от неё шла к бронзовому кольцу в одном из камней. Чаша была пустой, но всё ещё влажной, на камне вокруг неё виднелись мокрые пятна. Никаких других следов паломник, приходивший сюда утром, не оставил.
Также в пещере не нашлось ничего, что объясняло бы восторженное, исступлённое выражение его лица. Кейт решительно не понимала, как Святой колодец может вызвать такое благоговение в здравомыслящем человеке. Круглый чёрный провал с выступающей каменной «губой» неприятно напоминал раззявленный беззубый рот; поднимавшийся оттуда холодный промозглый воздух нёс с собой запахи сырого мха и старого рассыпающегося камня.
Среди выемок и выступов она нашла опору для ноги и кое-как сумела заглянуть за край колодца, но обнаружила там лишь склизкие каменные стенки, через несколько футов терявшиеся в полной темноте. Оттуда доносился звук бегущей воды, неожиданно громкий, словно вода в Колодец поступала не из ручья или озерца, а из некой подземной реки с быстрым течением. Кейт забралась чуть повыше, нащупала отломившийся от кромки кусок камня и столкнула его вниз, нагнувшись как можно дальше, чтобы по звуку попробовать оценить глубину колодца.
Камень просто исчез. Сквозь гул воды до неё не донеслось даже лёгкого всплеска.
Кейт выпрямилась. Ноги начинали затекать, кружилась голова, а поток холодного воздуха из Колодца словно стал сильнее.
Внезапно на её запястье сомкнулась чья-то рука. Кейт сдернули с ограждения, оттащили от колодца, подняли и с громким шарканьем вынесли на траву у входа в пещеру. При этом на неё кричали, и ей в жизни не доводилось слышать настолько сердитого голоса.
– Что вы там делаете, дурёха? Спускайтесь, слышите меня? Спускайтесь!
Между ней и входом в пещеру стоял Кристофер Херон. Сейчас он был одет в потрёпанную голубую рубаху, которая выглядела так, будто её на помойке нашли, прекрасный нож с позолоченной рукоятью куда-то исчез, но это, конечно же, был Кристофер Херон собственной персоной. Он по-прежнему железной хваткой удерживал её за запястье.
Кейт уставилась на него, тоже не на шутку рассердившись. Она с детства терпеть не могла, когда её поднимали на руки, пусть даже в игре.
– Я уже спустилась, – холодно заметила она.
Кристофер Херон изумленно взглянул на неё. Он охватил взглядом растрепавшуюся причёску и торчащие из-за ушей пряди, юбку в пятнах грязи и мха, оставшихся после того, как он сдернул Кейт с ограждения, и по лицу его медленно разлился болезненный румянец. Но запястье Кейт он сжимал с прежней силой.
– Мне показалось, что вы сейчас упадёте вниз, – сказал он. – Вы могли погибнуть.
– Могла бы, будь сейчас безлунная ночь, а ограждение ниже пяти футов, – огрызнулась Кейт.