Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов
Он хозяин теперь в доме детства моём.
Я в немецком мундире – поклонится мне
Он с угодливой миной на льстивом лице…
Рассмотрю его: это убийца отца —
И сдержусь, не расквашу пока ему нос;
Ибо вкус окончания встречи ночной
Сладкой негой томит меня, тёплой волной.
И без слов, приложив только палец к губам,
Покажу ему, молча, намёком: «Идём!»
И пойдёт со мной рядом почтительно он,
Не спросив, и не зная зачем и куда…
За ворота в молчании выйдем – лишь снег
Под ногами поскрипывать будет в мороз,
И придём ночью в лес, а в лесу будет суд.
Там скажу ему: «Стой!» По-немецки скажу:
«Имя, сволочь! – Ду намэ мир заген, ферфлюхт!
Ду юдэ? Нихт юдэ? Зофорт ду мир заг!» —
Тогда он, как чучело, рухнет на снег,
Залитый огромной и страшной луной.
«Не жид я…
Иван я, либ шваб…» —
бормотать
Начнёт он, как идола ноги обняв
Колени мои.
Нагнусь я к нему и в глаза посмотрю
В сиянье луны, и увижу в зрачках
Два образа – лики отца моего.
Скажу, наконец, чтобы понял Иван,
(а он на снегу в лунном свете простёрт):
«Послушай, убийца отца моего!
Я – сын его, я не германец, я – жид.
Пришёл я могилу отца отыскать.
Вставай, покажи мне могильный сугроб!»
Но только одно он поймёт – и озноб
Охватит его: смерть явилась за ним!
Заползает он, продолжая твердить:
«Не жид я, Стефаньский Иван я, либ шваб».
В снегу под луною мои сапоги
Он будет лизать и метаться, как зверь.
Пока не замрёт и нечистой рукой
Мне путь не укажет к могиле отца…
Вокруг тишина. Снег и лес и луна.
Я:
«Мир с тобою, отец мой святой!
Я сын твой, я первенец твой, и сюда
Пришёл за тебя отомстить!» —
Голос отца:
«От добычи восстал ты, мой сын!»[171] —
Иван:
«Это голос убитого мною жида!
И нет лужи и нет пузырей.
Иисусе, спаси и помилуй!» —
Голос отца:
«Да, есть Бог, ибо мститель остался…
Мой сын!
Гнев твой благословен, потому что могуч!
Перед тем как убил меня этот Иван,
Я про дождь рассказал ему, про пузыри,
Но не сжалился он…
Очень я умолял:
Ради Бога! Хотя б нагишом отпусти!» —
Я отцу:
«Я – сын твой, я первенец твой и судья
От имени горя и гнева, отец!» —
Я Ивану:
«Как всё было? Святого отца моего
Почему ты убил? Что тебе он сказал?
Говори, пёсья кровь!»
Иван, на коленях в снегу, говорит…
Я Ивану:
«Как убил ты отца?» —
Иван:
«Пане добрый! Ножом!» —
Я Ивану:
«Дай мне нож свой, Иван!» —
Иван вынимает свой нож.
Нож убийцы в ладони моей.
Я отцу:
«Отец мой святой,
в этой чаще чужой,
От имени горя и гнева, от имени Бога отмщенья,
Я, сын твой, я, первенец твой, в полнолунье пришёл
За кровь твою мстить.
И я, как судья и как мститель, скажу
Здесь, в чаще чужой, в полнолунье, в снегу:
Благословен Ты, Господь, Боже наш, Царь Вселенной,
Освятивший заветами нас, заповедавший нам:
Кровь за кровь, жизнь за жизнь!» —
Мой отец отвечает мне голосом громким.
Тишина. Много лунного снега.
Голос отца:
«От добычи восстал ты, мой сын!
Гнев твой благословен, потому что могуч» —
И я говорю поминальный кадиш[172]:
«Возвеличится и освятится великое Имя
В мире новом, который создаст Он.
И восстанут умершие, и приведёт Он их души
К жизни вечной.
И отстроит Он город Иерушалаим,
И воздвигнет в нём Храм.
И чужое служение искоренит Он,
И служенье Своё возвратит Он на место.
Пресвятой – воцарится Он, Благословенный,
В своём Царстве навеки!» —
Лес и снег и луна… Я отцу:
«Покойся, отец мой святой, мир с тобою!
Иду я своею дорогой,
Иду я дорогой единственной в Иерушалаим.
Разобью виноградник, лозу насажу,
И в Израиле род твой продолжу.
Гнев со мной, мощь моя, и твоё со мной благословенье.
Ибо знанье открылось глазам моим, видевшим ужас:
Не страданьем, а битвой за Бога освящается Имя,
В Иерушалаиме мужества – святость Израиля!
Амэн».
Танец на могиле отцов
«Кому весело там? Кто танцует на наших могилах?» – Вопросы
Мать святая моя задаёт святому отцу моему.
на руках у отца, и в могиле прильнувший к нему,
сын сестры моей – внук просыпается рыжеволосый.
От рождения стройный, и звонкий, как скрипка, как смех:
мой племянник убитый, в песке погребённый – из всех
самый памятный мне, ибо был на меня он похож,
говорит моей маме – и в голосе слышится дрожь:
«Ты сказала, что кто-то танцует на нашей могиле?
Но возможно ль, чтоб гои плясать на ней начали вдруг?
Утомились они танцевать, ибо после того, как убили,
и насытились кровью, пахал здесь без устали плуг.
Может это предвестник пришёл возвестить о Мессии,
и восстанем тогда из могил, и предстанет глазам
царь Давид с вознесённым мечом,
$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$и в Сион с ликованьем, босые,
по руинам Эдома пойдём – и откроется Храм».
Мать моя