Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов
И сад на голоса звенел,
И только к осени пустел.
А рядом, в сторону на шаг,
Проросший шевелился злак,
И стебли тонкие вились,
Стремились вширь, стремились ввысь
В объятьях ласкового дня;
И маки, полные огня,
Краснели у ограды там,
И было тесно тополям
В раздумье по углам стоять
И в блеске солнца утопать.
Малютки наши, помнишь, да,
В крапиву забрели тогда,
И обожглись, попав в кусты.
Их долго утешала ты,
И сделала букет для них
Из нежных лилий полевых.
И пела ласточка в саду
Перед глазами, на виду,
И были ярки и легки
На дочерях моих венки.
Что было там – тому не быть!
Мне никогда не позабыть
Минуты счастья, тот цветок,
Что вместе с ними в яму лёг,
И там гниёт на самом дне —
Не будет снисхожденья мне!
И всё, что в памяти, встаёт,
Как будто из пучины вод,
И надвигается волной,
А я – надежды нет со мной.
И чары солнца, песнь весны
Из поднебесной глубины
На мой едва заметный след
Бесценный изливают свет.
Как золотой слепящий ком,
Краса и блеск, и жизнь кругом.
И это – как на рану соль,
Как вечная сплошная боль!
Когда повсюду благодать,
Господь обрёк меня страдать,
И дни мои влачить в слезах
С тоской немеркнущей в глазах.
О, дети! Мой цветущий плод!
Убийца ваш не я, а тот,
Кто ночью в наш вломился дом,
И ваша кровь всегда на нём!
Будь ты проклят, гой[136] свирепый!
Навсегда проклятью
Предан будь со всей своею
Беспощадной ратью!
Пусть оно все годы точит
Ядом неизменно
Твоё сердце, и с проклятьем
Ты сойдёшь в Геенну!
Да иссякнут, да иссохнут
Мощь твоя и сила!
И как я, да крикнешь в горе:
«Жизнь мне опостыла!»
В море вдовьих слёз потонешь
И в озёрах крови!
И предсмертный стон ты будешь
Слышать в каждом слове!
Плод твой спелый черви тлена
Пусть едят упорней!
Пусть в душе твоей гнездятся
И пускают корни!
И как в день чумы, испуган
Своим чёрным ликом,
От него бежать ты будешь
В ужасе великом!
Как бродяга, весь открытый
Холоду и зною,
Станешь гнусом, станешь гадом —
Мерзостью земною!
Станешь сам себе противен,
И нагой, без крова,
Отвращеньем вечным будешь
Для всего земного!
На тебя с презреньем плюнет
Сын – твоя отрада,
И живым в тот день увидишь
Ты ворота ада!
Для семьи позором станешь,
Страхом и проклятьем,
И в наследство их оставишь
Сыновьям и братьям!..
Боже! Меч над Амалеком
Вознеси, и вскоре
Беспощадной местью, Боже,
Отомсти их своре!
Гнев излей на нечестивых!
Пусть о Божьей силе
Вспомнят племена и царства,
Где Тебя забыли!
Где злодейства совершали
Над твоим народом!
Истреби само их имя
Под небесным сводом!
Есть те, кто в сумерках бродят.
Они по ночам выходят,
А днём в пещерах сидят.
Творения тьмы и страха,
Созданья тлена и праха,
Напиться крови хотят.
Без крови они мертвы,
Их лик – словно лик совы,
У них неподвижный взгляд.
Ни век у них, ни бровей,
Крыла летучих мышей
У них за спиной висят.
Бледны они и худы,
Как нищие без еды.
Могила – их вечный кров.
Их шаг крадущийся тих,
Уста пунцовы у них,
И нет острее клыков.
Их крыльев чёрный размах
На стенах и на домах
Виден из ночи в ночь.
Они – порожденья ада,
Им крови горячей надо,
Их не прогонишь прочь.
Встают они из могил —
Тень перепончатых крыл
Каждый из них несёт.
Вой бури и клочья туч,
И ветер, зол и колюч,
Деревья в лесу трясёт.
И под случайной звездой
Крадётся некто худой,
Огромен жаждущий рот.
Губами жадной змеи
Он сок багровой струи
Из бедной плоти сосёт.
Если б ты, моя голубка,
Жаждой вековою
Уподобилась вампирам,
Да и я с тобою!
Мы б из ночи в ночь вставали
Вместе из могилы,
И набухли бы проклятой
Кровью наши жилы.
Мстили б лютым, наслаждаясь
Мукой их и стоном,
Ни кровинки не оставив
В теле обречённом.
И услышали бы страхом
Искажённый голос,
Мёртвый взор бы увидали,
Вставший дыбом волос.
И сосали бы по капле
Вражьей плоти соки
До лучей пурпурно-алых
Солнца на востоке.
Отомстили бы за муки
Всех мечом пронзённых,
За сестёр своих любимых,
Гоем осквернённых.
За поруганные наши
Вечные святыни,
За могилы наших братьев,
Павших на чужбине.
За озёра нашей крови,
По земле разлитой,
И за мёртвый плод в утробе
Матери убитой.
Так за ненависть и злобу
Тем, кто нас теснили,
Тем, кто предал нас позору,
Мы бы отомстили!
О, как страшно здесь ночами!
Здесь душа рыдает.
Зуб на зуб во тьме могильной
Здесь не попадает.
Но зато – как печь зимою
Майнц пылает жаром:
Это мой костёр там пышет
Пламенным угаром.
И где прежде возвышался
Силуэт дворцовый,
На обугленных руинах
Будут ухать совы!
Осенён распятьем в церкви,
Освящён купелью,
В серой башне монастырской
Получил я келью.
А назавтра, как в тумане,
Словно полусонный,
Я по улицам знакомым
Шёл, ошеломлённый.
И от края и до края
Этот город