В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

А мать что? Покушать принесла. Это хорошо. Слезы вытерла и жадно запихивает в рот все подряд. Не разбирая. Зачем обниматься на прощание? Ну да ладно, позволю, если ей так хочется. А то не принесет больше журналы с картинками…

Бойтесь образцовых детей. Ребенок должен шалить, не слушаться, капризничать — это нормально. Обычные дети не заболевают юношеской шизофренией. Зато вундеркинды… Сплошь и рядом. Редко кому удается проскочить пубертатный возраст. Гениальность и болезнь — они так близко, так легко могут перейти одна в другую.

Почему природа требует за гениальность такую высокую плату? Десятки, сотни покалеченных жизней. Представьте, с помощью нанотехнологий удастся исправить ген злокачественной шизофрении. Однако не выплеснут ли тогда вместе с водой и ребенка?

Не будет злокачественной шизофрении, не станет новых Моцартов, Эйнштейнов, Лермонтовых, Ландау и многих других вундеркиндов, которым удалось проскочить через риск болезни и стать гениями. Не будет гениев, может остановиться прогресс. Однако много гениев природе не надо, прогресс должен идти постепенно. Возможно, отсюда и «поломки» в виде злокачественной шизофрении? Кто знает!

О заболевших вундеркиндах часто говорят: «Переучился!» Хорошо, давайте заберем детей из музыкальных и художественных школ, давайте будем ругать их не только за «двойки», но и за «пятерки». Запретим, в конце концов, читать книги, сидеть за компьютером. Ничего не получится. Как говорится, против природы не попрешь!

Не переучились они! Просто мозг у них такой: настроен на поиск знаний, информации. Мышление у них особое, мир они воспринимают иначе, такими родились. Что бы мы ни делали, какие запреты ни ставили, гении идут напролом, сметая все на своем пути. Талантливые люди в отличие от гениев не могут все сметать. Они свои таланты раскрывают только при определенных условиях… Если не будет условий, талант может себя и не проявить… Я бы поменял строчку у поэта:

Правда, если благополучно минуют риск юношеской шизофрении.

Шизофренический процесс хоть слегка, хоть чуть-чуть, но задевает своим крылом гениев. Оставляет след на всей личности в виде микродефекта (дефицитарности). Словно небольшая царапина на лице: заметна, но не болит и не беспокоит.

О людях, задетых процессом, можно сказать: загружены своими идеями и ничего вокруг не видят, замкнутые и нелюдимые, а можно назвать их особенности — аутистическими чертами личности.

Фейерверк идей, парадоксальное мышление и одновременно какая-то чудаковатость, беспомощность, неприспособленность, неспособность решить простые бытовые вопросы. Одержимы в продвижении своей идеи, зато вся их воля куда-то пропадает, чтобы добиться чего-то для себя (остаются без квартиры, без денег). Все крутятся вокруг них, а они даже не ценят, как должное воспринимают. Кто-то назовет это черствостью и эгоизмом, психиатры же — эмоциональной холодностью, одним из проявлений общей дефицитарности.

Но вернемся к шизофрении. Шизофренический процесс своим крылом может и более глубокий след оставить. Какую-то странность, пунктик, вычурность, манерность или… Да черт-те что может быть, любой выверт!

Один физик, лауреат всевозможных премий, собирал… крокодилов. И живых, и чучела. Его забавляло, когда гости их путали. Смешной такой прикол: думаешь, чучело стоит, а это тварь живая замерла, тяпнуть хочет… Гости к нему не ходили, точнее, перестали ходить. Надо сказать, он этого и не заметил. Ему все равно. Но ведь премии зазря не дают. Говорят, он такое придумал, такое открыл в своей любимой физике! Потому что у него особое мышление, особое видение. И тоже никакой шизофрении!

Просто все так близко, все так пересекается. С одной стороны, необычайная одаренность (Бог поцеловал!), с другой — черты легкого дефекта личности. Не более того. А главное, не нам судить гениев, не нам выставлять им патографические (патография — биография с позиций психиатрии) оценки и навешивать ярлыки.

Итак, шизофрения — это болезнь, ведущая к специфическому дефекту. При злокачественной шизофрении этот самый дефект развивается очень быстро. Не успел стартовать, как уже финиш.

К счастью, не все так быстро приходят к дефекту. Чаще процесс идет по этапам, постепенно, переходя из одного состояния в другое.

Классическая форма — параноидная шизофрения. Ее еще называют непрерывной, потому что болезнь течет неуклонно, прогредиентно, словно паровозик или трамвай катит по рельсам — и никаких отклонений и остановок. Из пункта А (начало) в пункт В (дефект).

Разместим в координатах.

Как видно, времени на пути к дефекту потратится больше, чем при злокачественной шизофрении. Скорость у паровозика или трамвая тоже разная. Тут уж как повезет! Немаловажный фактор — лечение. Оно тоже может притормозить и снизить скорость, а иногда и вовсе остановить. Попробуем разобраться в самой болезни.

Так устроен человек, что он воспринимает мир чувствами и перерабатывает воспринятое с помощью мышления. Непрерывная шизофрения в первую очередь поражает мышление. Мыслительный процесс начинает превалировать, преобладать над чувствами.

Выражается это в образовании сверхценных идей, то есть мыслей, которые занимают в голове все больше и больше места. Их не зря называют сверхценными, как бы подчеркивая, что они имеют повышенную цену для человека. Сверхценных идей может быть множество.

Для ипохондрика сверхценной идеей может стать повышенная озабоченность собственным здоровьем. Для изобретателя, реформатора — повышенная значимость совершенного им открытия, реформы. Для ревнивца — повышенные права на объект любви. Для сутяги — отстаивание малейших нарушений своих прав.

Все эти сверхценные идеи до поры до времени могут соответствовать норме, все это может тлеть годами. Никогда бы мы, психиатры, об этом и не узнали (узнаем чаще всего об особенностях предболезни ретроспективно, когда анализируем уже саму болезнь), если бы… не появился бред.

Не путать!