П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский
— Ты чего это? — прыснула Алена.
— Олень. Северный. — он постучал пальцем по рогу. — Это принципиально.
— Да я не о том! — Алена ткнула меня локтем. — Это все Рома и его десятый. Они же почти три месяца на подготовку убили. Каждый понедельник и четверг без пропусков! Как каторжники!
— Без тебя мы бы не справились. — похвалил девушку я. — Ты же половину конкурсов сама до ума довела.
— А твоя таблица, Кирилл, это вообще нечто! — не унималась девушка. — И сеть! Я абсолютно не представляю, как ты это сделал.
— Сеть работает без единого сбоя. — добавил я. — Мы проверяли. Трижды.
— Пришлось потрудиться. — Кирилл поправил съехавший рог и посмотрел на нас по очереди. — Но вы оба тоже отлично постарались. Особенно после недавней проблемы.
— О да… — выдохнула Алена.
— Меня до сих пор потряхивает, как вспомню. — Кирилл передернул плечами, и рога качнулись, шкрябнув по стене.
Проблему, собственно, нашел тоже он.
За неделю до «Елок», в понедельник, Кирилл после седьмого урока заглянул в спортзал, где десятый как раз обкатывал на себе очередную станцию. Он постоял у двери, посмотрел, как Гусев в который раз проигрывает Аде в эрудицию, и задал вопрос. Простой и логичный до неприличия.
— Слушайте, а это ничего, что все конкурсы придумали вы? Проводить их будут учителя, это понятно. Но ответы-то вы знаете заранее. Особенно на викторинах.
В зале стало тихо. Тридцать человек и учительница географии смотрели на Кирилла так, будто он принес им истину с моисеевских скрижалей.
— И что теперь? — спросила одна из Кать, опустив руки.
Возразить было нечего. Проблема лежала на поверхности, и за месяцы подготовки ее не заметил никто. Включая меня.
Я считал станции, баллы, метры и минуты. Выверял идеальное расстояние между елками. Клеил снежинки. А самое очевидное упустил.
Судьи со стороны ничего не решают, когда сами организаторы бегают по станциям. Любая победа десятого при таком раскладе превращалась в подлог. А любое поражение — в повод задуматься, зачем мы вообще старались.
Мозговой штурм занял час с небольшим, и в результате выход нашла Варя.
Раз мы знаем, что нас ждет, то это должны знать все!
Просто и логично.
Таким образом, посовещавшись, мы постановили: до дня Икс десятый полностью самоустраняется от всей организации; остальные классы получают подробные описания станций, чтобы им тоже было к чему готовиться; и вопросы для викторин и прочих подобных штук мы с Аленой придумываем заново, с нуля, и никому не показываем. Даже Аде.
План мероприятия разлетелся по чатам классов в тот же вечер.
Работа предстояла большая, и мы с Аленой, разумеется, позвали Кирилла на помощь. Однако информатик выставил перед собой ладони, будто ему протягивали для объятий мокрого скунса. К тому же дохлого.
— Нет-нет-нет. — открестился он. — Я провожу свой конкурс и налаживаю сеть. Как договаривались. У меня, между прочим, есть личная жизнь. И проводить ее в школе я не собираюсь.
Так что последние пять вечеров я ломал мозг, сочиняя всевозможные вопросы из разных областей знаний. На двоих с Аленой мы выдали пятьсот сорок штук. Чтобы точно всем хватило. Психо же не начислил за такой подвиг ни единого очка, а Тазик дважды выразил недовольство пропущенными игрищами. Одиночество банник категорически не любил. Как и все дети.
На том же штурме, кстати, родилась и идея конкурса костюмов. Последствия сего решения сейчас носились по коридорам в коронах и кигуруми.
— Да уж! — Алена шумно выдохнула. — Пришлось попотеть.
— Зато справились. Причем прекрасно. Я бы даже сказал, замечательно! — Кирилл развернулся к выходу и снова чиркнул рогом по косяку. — Все, я на изготовку. Повеселитесь там как следует!
И ушел, придерживая рога рукой.
Едва дверь за ним закрылась, как Алена повернулась ко мне. Глаза у нее блестели так, будто в учительской включили вторую люстру. Она привстала на носки, опустилась и тут же привстала снова.
— Ром, ты видел, что там творится? — заговорила она быстро, почти без пауз. — Вся школа пришла. Вся! Даже те, кого я с сентября от силы раз десять видела. Это будет лучший день в году! Я вот прям чувствую!
Предвкушение — вероятность 85%. Радость — вероятность 70%. Волнение — вероятность 52%.
Радость. С этой эмоцией я пока был знаком исключительно со стороны, как с соседом по лестничной клетке. И хоть в моей собственной базе она еще не значилась, но наблюдать ее проявление на лицах детей мне доводилось неоднократно.
— Будет. — согласился я. — Мы все для этого сделали.
Висевший над дверью динамик школьного оповещения щелкнул, прокашлялся и заговорил бархатным голосом Анжелы Владленовны:
— Внимание, все. До начала «Нарядных елок» осталось двадцать минут. Самое время позвонить друзьям, которые еще спят. Передайте им, что школу ждут самые грандиозные «Нарядные елки» за последние двадцать лет. А кто их пропустит — тот сам дурак!
Динамик щелкнул еще раз и затих. Слово «дурак» в исполнении секретаря прозвучало словно приглашение на ужин при свечах. Как ей это удается, я не знал. Психо тоже.
— Пора. — Алена захлопнула папку с маршрутными листами. — На сцену.
— Пойдем.
Наши костюмы висели тут же, в шкафу для верхней одежды. Мой достался мне в наследство от «Теремка» из подсобки под сценой: красная шуба до пят, шапка с белой опушкой по кругу и ватная борода на резинке. Шуба пахла нафталином и потом предыдущего Деда Мороза. Посох же я смастерил сам, обмотав швабру серебристой мишурой и замаскировав щетку. Швабра от этого шваброй быть не перестала. Но об этом знали только я и уборщица.
А Алене достался голубой тулупчик с белым мехом по подолу и кокошник в блестках.
Путь до столовой занимал две минуты.
Мы потратили шесть, потому что на лестнице нас перехватил Кожемяко с секундомером на шее.
— Роман, если класс придет ко мне не по маршрутному листу, принимать?
— Нет. Первые три станции строго по порядку. Остальные — как захотят.
— Понял. Значит,