П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

А еще поза. Будто у властелина мира.

— Идите за наш столик. — бросил он компании, не глядя на них. — Я догоню.

Компания послушно потянулась к двери. С ним же остались только двое: молодой мужчина и девушка, оба в черных костюмах и без верхней одежды.

Костюмы. Холод. Ни пальто, ни курток.

На секунду я подобрался, но быстро отбросил мелькнувшую в голове версию. Агентам ДРС безразлично все на свете, и стоят они соответственно. Эти же двое внимательно следили за обстановкой в радиусе трех метров от начальника. Руки свободны, ноги на ширине плеч, взгляд по сторонам. Охрана.

— Лен. — тихо произнес Влад. — Вы знакомы?

Лена нахмурилась. Между бровей у нее пролегла складка, а рука сама поднялась к горлу и нащупала под шарфом кулон.

— Нет. — сказала она. — Не помню.

— Вы, наверное, обознались. — Влад шагнул вперед, оказавшись чуть впереди жены.

— Я? Обознался? — человек в распахнутом пальто, судя по всему, услышал все, что хотел, и улыбка у него стала шире. — Ну как же так, Лен? Мы же столько времени вместе проводили. И с тобой, и с братом твоим. Столько общались. Да мы вообще лучшие друзья! Ромка, ну хоть ты-то меня помнишь?

— Нет. — ответил я.

— Жаль. — ровно, как диктор прогноза погоды, проговорил он, не переставая улыбаться. Его взгляд скользил с Лены на меня и Алену, а затем обратно. — Очень, очень жаль.

Жаль ему точно не было.

— Психо. Анализ.

Удивление — вероятность 23%. Снижается. Планирование — вероятность 77%. Азарт — вероятность 70%. Пренебрежение — вероятность 64%.

Удивление, по данным Психо, еще пару секунд назад держалось на восьмидесяти с лишним. А потом его вытеснило все остальное.

И тут меня осенило. Лицо я по-прежнему не узнавал, но вот голос… И то, как он произнес «общались»… Такое я определенно уже слышал!

Ночь. Детская площадка. Мертвый фонарь, запах сырого песка и дешевых сигарет. Четверо гопников, вставших полукругом, и их главарь, растягивающий слова: «Я тут с Леной… общаюсь».

Внешность восстановленное воспоминание не сохранило, но голос сто процентов был тот же. Как и манера тянуть гласные. И пауза перед словом, будто он пробовал его на вкус и решал, достаточно ли оно противное.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Злость поднялась волной — горячая и колючая, будто ворох угодивших внутрь тела углей.

[ Злость. Распознано носителем.]

Но я не дал ей хода. Удержал. Как и вчера в парке. Только вчера было кого бить, а сегодня передо мной стоял вежливый человек в дорогом пальто, и ударить его было не за что. По крайней мере, по факту.

Пальцы Алены у меня в ладони окаменели.

Тревога — вероятность 41%. Растет.

— Ладно. — незнакомец глянул на часы. — Рад был повидаться. Правда. Но у меня сегодня дела. Еще встретимся. — он выдержал паузу. — Обязательно.

После чего шагнул мимо нас к двери, и охрана двинулась следом.

Они прошли совсем близко. Буквально в шаге от меня. Вполне достаточно, чтобы в свете фонарей я разглядел у обоих на виске по бледному шраму. В форме звездочки.

Точно такой же, как у меня и Лены.

И вряд ли мы все вчетвером катались на одном велосипеде.

Медная дверь закрылась. Из-за нее донесся взрыв хохота: компания дождалась своего лидера.

— Ром, кто это? — шепотом спросила Алена.

— Странный какой-то. — Лена все еще держалась за кулон. — Может, блогер? Влад, ты его знаешь?

— Первый раз вижу. — пожал плечами Воронов. — Услышал, наверное, как мы друг друга по именам зовем, вот и решил развлечься. Бывают такие шутники.

Как бы не так.

— Психо. Бросай все, чем занят, и разблокируй воспоминание с площадки. Целиком.

[ Реконсолидация текущего фрагмента выполнена на 86%. Восстановление запрошенного фрагмента затруднено и займет много времени. Прерывание нецелесообразно.]

— Бросай, я сказал!

[ Как скажешь, шеф. Текущий процесс приостановлен. Приступаю.]

* * *

Столовая Департамента Регулирования Сверхъестественного занимала весь цокольный этаж и не закрывалась никогда. Ведь половина ведомства предпочитала работать по ночам, а вторая половина даже не думала с ней спорить.

Себе дороже. Можно и не проснуться.

Меню на раздаче висело в четыре колонки, по категориям. В первой значились хлеб с солью, молоко и пшенная каша, а в последней — нечто, подававшееся раскаленным докрасна, в чугунке и с отдельной прихваткой. Но зато компот брали все. Если в ведомстве и существовало что-то, способное примирить лешего с ифритом, а асура с дэвом, то это был компот.

Столы тоже стояли разной высоты. Для домовых и прочих малорослых сотрудников — по пояс человеку, а у окна тянулся длинный, сколоченный из половинок целой сосны, за которым обедал один из архивных, слишком крупный для остальной мебели. Под потолком провисала гирлянда из пожелтевшей мишуры: кто-то из хозчасти решил напомнить, что на дворе декабрь.

Виктор Павлович Саганов обедал.

Котлета, пюре, салат из капусты и стакан того самого компота. Перчатки лежали рядом с подносом, сложенные пальчик к пальчику. Котлету чиновник резал на одинаковые квадраты и отправлял в рот по одному. По-казенному аккуратно и не глядя в тарелку.

Народу в столовой хватало. Очередь к раздаче загибалась до самой двери, гремели кастрюли, за дальними столами спорили, смеялись и стучали ложками. Но три стола вокруг Виктора Павловича пустовали. Сотрудник с подносом, нагруженным чугунками, огибал их по широкой дуге. Две девушки из отдела учета предпочли есть в компании гулей и сели к чиновнику спиной. Уборщица протирала столы через один, и ближайшие к Саганову в это число не попадали.

За годы службы он загубил сотни судеб. И теперь его окружала аура смерти, висевшая над ним, словно запах над рыбным рядом. Видеть ее мог не каждый. А вот чувствовали — все до единого. Невольно, кожей, как сквозняк из неплотно закрытой двери.

Сам чиновник не возражал. Тишина во время еды его вполне устраивала.

Из толпы вынырнул косматый бородатый мужичок в синем кафтане и засеменил к его столу. Покашлять для привлечения внимания он не