Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна
Кирилл не ответил сразу. Я слышала, как он закрыл окно.
— Согласен со всеми тремя. Добавлю свое условие: ты не будешь считать любую мою помощь попыткой вернуть контроль. Если сомневаешься, спрашиваешь.
— Согласна.
— Мы снова женаты?
— Нет.
— Живем вместе?
— Нет.
— Я вхожу в администрацию?
— Даже не мечтай.
Он рассмеялся. Я давно не слышала этот смех без усталости.
— Тогда куда пригласить избранного главу города?
— Частного человека Елизавету можно пригласить в ту столовую. Но она закрывается в восемь.
— Найду место без отдельного зала и камер. Предложение пришлю, решение за тобой.
— Учишься.
— Медленно.
Я закончила разговор и вернулась к первому рабочему плану. На столе лежали сроки, которые уже не позволяли обвинить прежнюю администрацию и уйти домой. Ответственность за город стала моей.
В пятницу я собиралась на свидание с бывшим мужем. Я не возвращалась в старый брак и не обещала Кириллу прежнюю жизнь. Мы получили возможность проверить новую — после того, как каждый заплатил за собственный выбор и перестал распоряжаться выбором другого.
ЭПИЛОГ
Через год после выборов я начала публичный отчет со списка сорванных сроков.
Журнал встреч с подрядчиками заработал в ноябре, на два месяца позже обещанного. Ремонт моста отставал на пять недель из-за регионального платежа и ошибки в проекте. Из шести маршрутов, запланированных после пилотного этапа, мы запустили четыре. Зато единый реестр обращений работал во всех районах, а средний срок ответа сократился почти вдвое.
В зале городского культурного центра снова стояли камеры. На этот раз за моей спиной не было семейного фильма. Экран показывал бюджет, этапы проектов и фамилии ответственных.
— Почему Антон Стрельцов сохранил должность после смены главы? — спросила Софья Лунина.
— Он участвовал в открытой оценке вместе с двумя кандидатами и получил лучший результат по кризисному управлению и инфраструктуре. Протокол опубликован. Кирилл Воронцов в обсуждении не участвовал.
— Бывший мэр дает вам советы дома?
— Дома мы обсуждаем то, что оба вправе обсуждать. Служебных документов у него нет. По решениям администрации советуют профильные специалисты в установленном порядке.
Софья задала вопрос еще раз другими словами. Я повторила факт и перешла к следующей теме.
Отчет длился два часа. Я назвала выполненные пункты и то, что придется перенести на второй год. После него жители подходили с обращениями, журналисты просили комментарии, сотрудники ждали короткого совещания. В обычной работе победа на выборах давно перестала быть главным событием.
Нина встретила меня у выхода и протянула папку.
— Итог аудита «Точки опоры». Все рекомендации исполнены. Грантодатель возобновил финансирование, совет утвердил меня постоянным директором.
— Поздравляю.
— Спасибо. И сразу граница: центр не берет муниципальный контракт на правовую приемную в этом году. Слишком тесная связь с тобой.
— Согласна. Конкурс пройдет без вас.
— Я не просила согласия.
— Учусь у лучших.
Нина улыбнулась. За год она полностью перестроила управление, наняла специалиста по данным и ввела отдельные согласия для каждой рассылки. Я не входила в совет, не проверяла отчеты и узнавала новости центра вместе с другими партнерами. Сначала это причиняло почти физический дискомфорт. Потом освободило место для моей новой работы и ее собственных решений.
Суд по иску о незаконном использовании семейного архива завершился весной. Агентство Марка обязали выплатить компенсацию, удалить копии и подтвердить исполнение у независимого специалиста. По финансовому эпизоду продолжалась отдельная проверка подрядчиков; Панов и Егоров давали показания, итог еще не был вынесен. Это не угрожало новым выборам и не требовало нашего участия сверх официальных запросов.
Марк оспаривал часть решения, но доступ к архиву уже был закрыт обеспечительными мерами. Выплату мы с Дарьей распределили по соглашению: ее компенсация поступила на ее счет, моя — на мой. Кирилл не участвовал в разделе и отдельно исполнил требования по хранению материалов своего старого штаба.
Софья однажды предложила большое интервью о суде и наших новых отношениях. Мы согласились говорить только о процедуре защиты данных, без домашней съемки и рассказа о терапии. Редакция приняла условия и записала отдельные комментарии каждого. В итоговом материале не было совместной фотографии. Он собрал меньше просмотров, чем утечка, зато не требовал нового нарушения ради правильного вывода.
Кирилл выполнил решение комиссии по своей кампании, вернул часть средств и передал архив. Осенью он начал читать программу публичного управления в университете. Весной консультировал два проекта в другом регионе, отказавшись от любых контрактов с Реченском.
Мы ходили к семейному специалисту восемь месяцев. На первой встрече Кирилл принес план из шести пунктов. Специалист попросила убрать его в сумку и спросила меня, хочу ли я вообще остаться в кабинете. Я осталась. Потом много раз злилась, спорила, уходила домой в свою квартиру и возвращалась только после собственного решения.
Самый тяжелый спор случился в октябре. Кирилл узнал, что мой водитель дважды переработал после вечерних мероприятий, и договорился с хозяйственным управлением изменить график. Узнала я об этом из готового распоряжения. Решение было правильным для сотрудника и недопустимым для