Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Согласен.

Следующие две недели оказались тяжелее кампании. В мэрии не было времени на красивую победу. Управления готовили описи, юристы собирали незавершенные споры, финансовый блок обновлял прогноз. Кирилл проводил совещания в присутствии Антона и секретаря. Каждое обещание передать документ имело срок и отметку.

Мы создали две группы. Первая принимала финансы, контракты и судебные дела. Вторая проверяла кадровые полномочия и доступы. Мои сотрудники подписали обязательства о неразглашении до получения документов; штабные чаты закрыли и перенесли только те материалы, которые относились к программе. Ни один список сторонников не попал в мэрию.

В первый день возник спор из-за кабинета переходной группы. Антон предложил помещение рядом с главой, мой координатор увидел в этом попытку контролировать встречи. Я попросила схему свободных комнат и выбрала зал на другом этаже. Обычное хозяйственное решение перестало выглядеть политическим после того, как появились три варианта и понятная причина выбора.

По мосту обнаружился риск задержки регионального платежа. По транспорту — спор с перевозчиком. По паводку требовались акты обследования и компенсации. Я получала доступ как избранный глава в установленном объеме, не требовала закрытых материалов до вступления в должность.

Самым неприятным оказался договор на проектирование третьей очереди набережной. Его подготовили до выборов, но не подписали. Подрядчик требовал завершить процедуру, а мои сторонники считали проект символом прежней администрации. Кирилл передал юридическое заключение и отказался принимать решение в последние дни без письменной необходимости.

— Если я подпишу, ты скажешь, что связал тебе бюджет, — сказал он на общем совещании. — Если не подпишу, подрядчик может потребовать убытки. Правовое управление считает, что срок позволяет дождаться твоего вступления.

— Тогда не подписывай. За дальнейшее решение отвечу я.

— Зафиксируйте в протоколе, что избранный глава уведомлен, но распоряжения действующему главе не дает, — сказал Кирилл секретарю.

Так и записали. Я не получила власть раньше срока, он не спрятался за моим мнением.

Финансовый блок показал резерв меньше указанного в публичном отчете. Часть денег уже распределили на аварийные работы после паводка, хотя платежи еще не прошли. Кирилл признал, что в дебатах называл кассовый остаток без принятых обязательств, и предложил совместно сообщить уточнение. Мы выпустили два отдельных заявления с одной таблицей. Мне не пришлось защищать чужую цифру, ему — изображать, что расхождения нет.

Антон спросил, сохранит ли должность.

— До окончания переходного срока вы работаете по действующему контракту, — ответила я. — Затем участвуете в оценке на общих условиях.

— Кирилл Андреевич просил оставить меня?

— Нет. Передал перечень ваших зон ответственности и результаты. Решение будет после оценки.

— Правильно сделал.

Оценку Антона проводили позже, но на переходе я уже видела, как он работает. Он не скрывал слабые места Кирилла и не пытался понравиться мне критикой прежнего начальника. В папке по мосту лежали три его записки: две Кирилл исполнил, одну отложил. Антон пояснил последствия каждой и не предложил использовать их в политическом споре.

Я пригласила Нину войти в комиссию по оценке как независимого участника. Она отказалась: центр еще проходил аудит, а наша дружба делала ее участие сомнительным. Вместо нее профессиональная ассоциация направила специалиста из соседнего города. Отказ Нины помог процедуре больше, чем ее поддержка.

Кирилл снял кабинетные фотографии в последний рабочий день. Семейного снимка среди них уже не было. Он передал печати, электронные ключи и папки по описи. Последней оставалась закрытая коробка личных вещей.

— Ее заберу сам, — сказал он.

— Машина нужна?

— Вызвал частную. Служебная больше не моя.

Мы стояли в кабинете, который через день должен был стать моим. Я не садилась в кресло до вступления в должность.

— Ты передал город без скрытых советов, — сказала я.

— Старался.

— И без попытки оставить Антона как своего человека.

— Он не мой человек. Он специалист. Ты это увидишь сама.

— Уже вижу.

Кирилл взял коробку.

— После церемонии я буду в зале как бывший глава. Потом уйду. Если захочешь поговорить, позвони сама.

— Хорошо.

Вступление в должность прошло без семейной постановки. Дарья сидела рядом с моей матерью и Ниной, но отказалась от общей фотографии для пресс-релиза. Я принесла присягу, подписала первые организационные документы и провела короткое совещание по бюджету.

Первым распоряжением стал не открытый конкурс и не семейный архив, а аварийное обследование опоры моста: срок заключения истекал через три дня. Вторым я утвердила переходный журнал встреч. Третьего не было. Кадровые решения ждали оценки, хотя у двери уже стояли люди с готовыми заявлениями.

После совещания пресс-служба предложила поставить в кабинет фотографию с церемонии. Я выбрала снимок городской площади без людей. Личные фотографии оставались в телефоне и дома. Это не делало меня честнее, но не позволяло снова превратить семью в обязательную часть должности.

Кирилл поздравил меня у выхода и ушел к университету пешком. Должностного преимущества между нами больше не было.

Вечером я позвонила.

— Ты свободен поужинать в пятницу?

— Да.

— Это свидание. Первое после передачи власти.

— Понял.

— У меня три условия до того, как мы попробуем снова. Отдельная профессиональная жизнь. Совместная терапия у специалиста, которого выбираем оба. И никакого решения за другого