После нас ничего не осталось - Даша Черничная

Ну вот, еще один теневой. Сколько ж вас таких на моем пути?

— Я не обычный офисный работник, у меня есть серьезные связи. Очень серьезные, Тома.

С учетом того, что я видела его в компании Лазарева, я давно сделала вывод, что Артем не просто менеджер. Вероятнее всего, он тоже замешан в криминале, как и Илья.

Вопрос масштабности — кто, куда и как далеко заходит в своей деятельности.

— Хочешь, чтобы я осталась должна миру криминала за свое «спасение»? — улыбка невольно появляется на моем лице.

— Как ты… откуда?

— Артем, я не идиотка.

— Конечно нет. Ты никому ничего не будешь должна. Я все решу сам.

— Угу. То есть я буду должна тебе?

Из двух зол, Илья или Артем, я выберу первого.

Во-первых, им движет чувство вины, поэтому я не останусь ему ничего должна, в отличие от Артема.

Во-вторых… о следующих причинах я стараюсь и вовсе не думать.

— Ты ничего не будешь должна мне.

— Вот уж не думала, что ты человек такой широкой души, Артем.

— Ты не чужая мне, Тома. Что плохого в том, что я хочу помочь женщине, к которой у меня есть чувства? Поехали со мной, посидим в кофейне, обсудим, что можно сделать.

С грохотом, ударяясь о стену и запуская по комнате вибрацию, распахивается дверь. На пороге стоит Илья.

Вид у него мрачнее тучи, я даже не думала, что может быть хуже того, что я уже видела ранее.

Мне кажется, он хочет убить и меня, и Артема, но, вполне возможно, в обратной последовательности.

— Илья? — Артем выглядит удивленным.

Лазарев переводит взгляд с него на меня, спрашивает:

— Все в порядке?

Киваю.

Илья, удовлетворившись ответом, быстрым шагом подходит к Артему, делает что-то быстро — я не успеваю заметить, что именно, — но Артем оказывается согнут пополам, его руки зафиксированы Ильей.

— Сука, что ж ты такой непонятливый. Тебе же сказали: к Тамаре нельзя приближаться.

Илья выводит сопротивляющегося Артема, напоследок бросая взгляд на меня.

Когда дверь закрывается, я стекаю на подоконник.

Как же меня достали эти мужики… как же достали.

* Тамара *

Воистину, как корабль назовешь, так он и поплывет.

Как начался мой день странно, так и продолжился. Пациенты словно с цепи сорвались, один переплюнул другого. Закончилось все жалобой в министерство здравоохранения и вызовом на ковер к главврачу, где Демьян Родионович с усталым видом сообщил, что я могу написать объяснительную и отправляться домой.

Сегодня я задержалась, пришлось разгребать накопившиеся карты пациентов.

Потом мне написала Соня. Неожиданно.

Свой номер телефон я ей не давала — думаю, это сделал Илья, что, признаюсь, разозлило меня. Однако с девочкой я недолго пообщалась, она рассказала, что у нее хорошие результаты, что в клинике весело, но она бы не прочь вернуться домой.

На улице уже стемнело, когда я начала собираться.

— Тома, ты еще не ушла? — заглядывает в кабинет Жанна.

— Собираюсь как раз, ты что-то хотела?

Подруга закрывает дверь и спрашивает тихо:

— Это что сегодня было? Лазарев твоего-то из больницы как щенка выгнал. Девочки в курилке стояли, слышали, как Лазарев говорил Артему, мол, если тот еще приблизится к тебе, то он его… кхм… того, — округляет глаза. — Если у кого-то еще оставались сомнения по поводу вашей связи с Ильей, теперь они отпали окончательно.

— Нет у нас никакой связи!

— Да ну.

— Ну да! Жанна, тебе ли не знать, я же рассказывала все.

Подруга в курсе моих проблем, но информация у нее поверхностная.

— Том, ведь даже слепой поймет, что вы с ума сходите друг по другу.

— Перестань выдумывать.

— Я же не слепая.

— Да что ты видела? Мы не появляемся на публике вместе.

— Он привозит тебя на работу и забирает, доводит до кабинета, приходит к тебе, сидит в коридоре. Этого достаточно.

Надо воспротивиться, сказать, что все чушь! Но подходящие слова так и не находятся.

— Я не знаю, Жанна, — отвечаю тихо. — Я совсем не понимаю ни себя, ни свою жизнь, ни того, что происходит в ней.

Поднимаю взгляд на подругу, ожидая увидеть у нее на лице осуждение, но встречаю лишь сочувственную улыбку.

— Значит, не пришло время. Как придет, будешь знать, что делать, — говорит уверенно и опускает руку в карман халата. — Ой!

Жанна выуживает оттуда белый конверт.

— Чуть не забыла. Держи это тебе, — протягивает мне конверт без опознавательных знаков.

— Что там? — забираю его и кручу в руках.

— Этот твой Артем нашел меня в больнице, видимо, знает, что мы дружим.

— Я рассказывала, да он и в ресторане видел нас.

— Он попросил передать тебе. Сказал, что не может связаться с тобой и подойти теперь тоже не может, так что использовал вот такой старый метод связи. Я его не читала, ты не подумай. Вообще забыла про него, замоталась!

Жанна тараторит, а я открываю конверт, достаю лист бумаги, на котором написано одно лишь предложение:

«Не верь Лазареву, что бы он тебе ни сказал, это ложь».

— Прекрасно, — рву письмо, выбрасываю его в урну.

— Я зря согласилась передать письмо, да? Оно расстроило тебя? — Жанна смотрит виновато.

— Ничего подобного! — отвечаю бодро и забираю вещи. — Мне пора.

Чмокаю подругу и выхожу из больницы.

Около двери стоит Илья, он сразу поднимает над моей головой зонт, защищая от порывов дождя.

— Что, мальчики, наигрались в песочнице? Кто кого закопал? Хотя о чем это я, раз ты тут.

— Тебе весело, я смотрю? — на удивление Лазарев улыбается.

Он подводит меня к машине, открывает дверь и придерживает зонт, пока я сажусь. Через несколько секунд он уже на водительском сиденье, но трогаться не спешит. Садится ко мне полубоком, смотрит в упор:

— Артема больше не должно быть рядом. Ни при каких условиях. Ясно?

— Предельно. — Не то чтобы я хотела обратного. — Пояснения будут?

— Нужны? Окей, слушай. Артем — шестерка Мартынова.

Смотрит на меня, а я… я знаю эту фамилию, слышала от Ильи, еще когда мы были вместе. Если коротко, Мартынов бывший компаньон его отца.

Еще одна мразь в списке мразей.

Вот