П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Немножко можно.

— Немножко. Знаю я ваше немножко. Сегодня немножко, а завтра мне всю стену в этих… — он покрутил метлой, подбирая слово, — в иероглифах разрисуют.

— И вообще, может, сегодня последний раз. — добавил я. — Так что пусть.

— Это еще почему?

— Не исключено, что меня заберут.

Метла остановилась.

Бор бросил взгляд на ворота, скукожился, а глаза его медленно полезли на лоб. Я уже видел такое однажды, когда открыл ему замок каптерки голой рукой. Тогда он тоже сперва огляделся по сторонам и только после этого уставился на меня.

Страх — вероятность 84%. Растерянность — вероятность 61%.

— Ты что натворил-то? — прошипел он, придвинувшись ко мне вплотную. От него пахло землей и прелой листвой. — Я тебе что говорил? Я тебе что говорил, а? Никогда и нигде! Ни здесь, ни на улице, ни где-нибудь еще! А ты? Опять колдовал?

— Я…

— Молчи. Я и так знаю, что колдовал. По лицу вижу. — тут Бор наверняка что-то перепутал, потому что по моему лицу обычно ничего не видно вообще. — И меня с тобой загребут. Я же ведомость за этот месяц так и не подал! Так и запишут: знал, укрывал. И метлу мою другому отдадут. Какому-нибудь сатиру безрогому… А я ее двадцать лет под себя…

— Полиция. — прервал его стенания я.

— Что полиция?

— Меня полиция заберет. Обычная. Не ДРС.

Бор замер с открытым ртом. А затем выдохнул так, что у меня зашевелились брови.

— Тьфу ты. — он отступил на шаг и сплюнул в сторону. — Напугал аж. Полиция! Полиция — это ерунда. Подумаешь. Вот ДРС — это страшно. А полиция что? Посидишь и выйдешь.

— Спасибо, утешили.

— Иди давай. Звонок скоро. — он махнул рукой в сторону крыльца. — И художника своего не забудь под зад пнуть. Чтобы после уроков как штык!

Я пошел в школу, подумав, что про «посидишь и выйдешь» лучше не уточнять. Такое в мои планы точно не входило. Но на проходной я, как назло, нос к носу столкнулся с Галиной Сергеевной.

— Доброе утро, Роман Дмитриевич. — максимально вежливо поздоровалась завуч.

— Доброе утро, Галина Сергеевна. — в тон ей отозвался я.

Она даже улыбнулась. Одними уголками губ. Не разжимая. Прямо готовое фото на паспорт, а не лицо.

Удовлетворение — вероятность 88%. Торжество — вероятность 79%. Предвкушение — вероятность 83%. Нетерпение — вероятность 54%.

Целых четыре эмоции. Утром, до первого урока. Хороший, видимо, у человека день.

Полиции рядом с ней я не заметил. Ни в форме, ни в штатском. Значит, мы с Психо не ошиблись: наряд приедет не сейчас, а вечером, на родительское собрание. Чтобы было при ком устроить шоу. Галина Сергеевна собиралась сполна отыграться за все предыдущие поражения.

Вахтерша за столиком молча оглядела нас обоих. Телефон ее лежал экраном вниз, а сама она смотрела на меня чуть дольше обычного.

Сочувствие — вероятность 72%.

Вслух она так ничего и не сказала. Не при Галине Сергеевне же. Хотя, возможно, ей просто не нравилось рано вставать по пятницам, и она сочувствовала всем входящим без разбора.

За турникетом и металлодетектором стояла Алена.

В руках она держала планшет с зажимом, под которым топорщилась стопка листов, а рядом с ней переминалась с ноги на ногу учительница рисования. Та самая, что сидела на педсовете с пятном зеленой краски на запястье. Пятно, кстати, она за ночь все-таки отмыла.

— … и буквально три-четыре предложения. — говорила Алена. — Что он ответственный, что к детям хорошо относится. Вы же его видели на перемене, Вера Ильинична. Вы же сами говорили, что…

— Говорила. — художница кивала. — Говорила, Аленочка, и сейчас скажу. Он хороший. Он молодец. Я только не…

Тут ее взгляд скользнул мне за спину. Я и без Психо догадался, кого она там увидела.

— Я вам потом занесу. — быстро произнесла Вера Ильинична. Планшет она так и не взяла. — После уроков. Или в понедельник. Хорошо? У меня там мольберты разложены, краски сохнут. Я побежала.

Она спринтанула так, что на повороте обогнала стайку пятиклашек, а этим не было равных в школе по внеклассному бегу. Чуть перила на лестнице не снесла.

Алена осталась стоять с планшетом на весу.

Галина Сергеевна прошла мимо меня, не ускоряя шага, и остановилась рядом с ней. Близко. Будь они подругами, уже могли бы обняться. А если врагами — всадить друг дружке по ножу в печень. Однако ни того, ни другого так и не случилось.

— Прекращайте, Алена Евгеньевна. — произнесла завуч почти шепотом. Но я все равно услышал. — Я вас по-хорошему прошу. Иначе школе придется искать не только нового физрука, но и нового географа.

Пальцы у Алены побелели на пластике планшета. Она застыла с ровной спиной, чуть приподняв подбородок, и я заметил, как у нее на шее дергается жилка.

Страх — вероятность 77%. Решимость — вероятность 69%.

В страхе ничего необычного я не увидел. Галина Сергеевна в этом здании могла устроить многое, и об этом знали все, включая вахтершу. А вот насчет решимости Психо, по-моему, поторопился. С такими процентами люди способны шагнуть с самолета, забыв прихватить парашют.

Спасаться бегством Алена не собиралась.

— Ищите! — заявила она во всеуслышание. Две девятиклассницы у гардероба обернулись. — Только характеристики я все равно соберу. А вы делайте, что хотите!

Галина Сергеевна не ответила. Она чуть наклонила голову набок и посмотрела на Алену так, будто старалась ее запомнить перед долгой разлукой. А затем ушла по коридору в сторону лестницы. Каблуки стучали ровно. Она не торопилась.

Я тоже внимательнее присмотрелся к Алене.

С момента нашей первой встречи в школьном спортзале она одевалась, копируя образ Галины Сергеевны. Серый костюм, белая блузка, собранные в пучок волосы, лишенные индивидуальности туфли. Один в один завуч, разве что без очков на цепочке. Я тогда не придал этому значения. Ну, нравится человеку строгий стиль, бывает.

Но сегодня передо мной стояла совершенно другая Алена. Та, какой она обычно становилась, исключительно покинув тесные школьные стены.

Горчичный свитер крупной вязки, тот самый, с нашей первой вылазки в музей. Вполне обычная темная юбка ниже колена. В цветочек. Волосы она распустила, а на запястье красовался плетеный браслет из