Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино
Мне только кивнул и вышел — дверь за ним закрылась почти беззвучно.
— Гончаров, — сказал Крылов. — Идите на лекцию, вы и так опаздываете.
Рассыпаться в благодарностях я не стал, он ясно дал понять, что этого не требуется. Но мы оба все понимали, и от этой молчаливой помощи мне сделалось легче, кажется, у меня за спиной тоже была не пустота, а люди, способные поддержать, протянув руку помощи.
В коридоре я разложил день по часам: жалоба в перерыв, справка после занятий, факс до четырех. И еще группа, которой до конца месяца от меня не будет никакого толку… Нет, не вытягиваю я все.
Так что на большой перемене я нашел Полину Третьякову у окна в коридоре, с тетрадью под локтем и яблоком в руке.
— Полин, есть разговор, — сказал я. — Про должность старосты.
— Что опять случилось? — Она опустила яблоко. — Беляев спрашивал про консультацию, я сказала, что ты к нему зайдешь.
— Не зайду, Полин. Ты газету видела?
— Вся группа видела. Глеб им всем объяснял, что на первом снимке ты вообще спишь, но ему, похоже, никто не поверил. Говорят, ты просто закрыл глаза при поцелуе.
— Да уж… Меня реально вырубило, причем там мутная история… Короче, сейчас не об этом. В ближайшие две недели я буду ходить по редакциям, писать жалобы и готовиться к отбору в Питере, и в институте меня почти не будет. А группе нужен человек, который здесь каждый день. Это ты.
— На время, пока ты бегаешь по своим делам? Или насовсем? — уточнила Полина.
— Насовсем, — решительно сказал я.
Это будет справедливо, Полина мне ничего не должна, а группа не может зависеть от моих разборок. Похоже, моя эпопея с обязанностями старосты подошла к концу, и хоть расставаться с этим местом было тоскливо, я уже привык бегать по этажам и разруливать студенческую жизнь, такое решение казалось мне правильным. Группе нужна Полина, а не я.
— Нужно, чтобы ты вела группу сама: список, деканат, Крылов, все-все-все, — сказал я. — Ты бы это делала лучше меня с самого начала, я это еще тогда понял.
Она задумалась, глядя мимо меня в окно.
— Ладно, буду вести, — сказала она. — Только решать все-таки не мне и не тебе, а группе.
Группа решила. Я собрал всех, кто был в коридоре, Глеб привел остальных из буфета, и за три минуты до звонка мы поднятием рук переизбрали старосту. За Полину проголосовали все. Глеб только ехидно поинтересовался, может ли он все еще жаловаться мне на расписание, и сам же ответил, что нет, лучше будет жаловаться Полине.
К Крылову мы с ней пошли вдвоем, чтобы поставить в известность.
— Переизбрать старосту группа вправе на любом собрании, — сказал Герман Павлович, выслушав нас, и записал в журнал фамилию Полины и дату. — Гончаров, если меня спросят, я все же замечу, что вы проявили здравый смысл, а не сбежали с поста старосты. Третьякова, в понедельник к девяти зайдите в учебную часть за изменениями, а потом ко мне.
— Знаю, Герман Павлович, — сказала Полина.
В коридоре я передал ей все свои списки, заметки и планы и пересказал все, что висело на мне: консультацию Беляева перенесли с понедельника на вторник, практикум у Бережного идет по средам после четырех, а записываться на него можно только через студсовет. Полина записала все в тетрадь, тут же отправила трем отсутствующим сообщения про вторник и спросила у Глеба, кто еще мог не знать. Группа жила дальше, а у меня освободились руки.
Жалобу ректору я написал в перерыве, и к двум часам она лежала в приемной. Быстрова, секретарь ректора, прочитала первую страницу, не поднимая головы, поставила штамп и занесла номер в журнал.
— Зарегистрирована, Гончаров. Лев Анатольевич сегодня в министерстве, значит, прочтет вашу жалобу только в понедельник.
— Список делегации закроется в понедельник в шесть вечера, — сказал я. — Если он в понедельник не прочтет, будет поздно.
— Я положу ее сверху, — пообещала Быстрова. — Так что прочтет. Большего я вам обещать не могу.
Большего я и не просил. У моей жалобы теперь был номер в журнале, а у распоряжения Калныня — дата, с которой его оспорили.
После занятий Крылов выписал мне справку, секретарь деканата сняла копию с первых страниц паспорта, а заявление я написал от руки по образцу из положения. В двадцать минут четвертого три страницы ушли по факсу в Питер, в оргкомитет студенческой олимпиады. Я попросил секретаря не выключать аппарат до пяти и сел ждать у двери.
Сидеть без дела я не умел никогда, так что за это время успел позвонить в справочную вокзала и выбрать поезд: дневной, двадцать третьего ноября, отправление в семь утра, прибытие в Питер в половине третьего. Билет решил купить, когда придут деньги.
Факс ожил без двадцати пять. Секретарь оторвала лист, прочитала первую строчку и протянула его мне. Я прочитал ответ от первой строчки до подписи:
«Оргкомитет Всесоюзной студенческой олимпиады.
Гончарову Роману Петровичу, студенту первого курса механико-математического факультета МГУ.
Ваша личная заявка на участие в предварительном отборе рассмотрена и принята. Вам присвоен номер участника 41.
Регистрация участников проводится 23 ноября с 10 до 18 часов по адресу: Санкт-Петербург, Васильевский остров, 17-я линия, дом 26, корпус 2, аудитория 114.
Предварительный отбор состоится 24 и 25 ноября.
Место в общежитии оргкомитета для вас забронировано,