КоБрА. Материалы художественного движения. 1948-1951 - Коллектив авторов

превратился в губительный, смертоносный хаос, а пешеход теперь совсем не похож на беззаботного гуляющего и скорее напоминает скотину, загнанную в угол автомобилями, грузовиками, а зачастую ещё и Временем.

Но не будем более распространяться о том, с чем и так ежедневно сталкивается каждый из нас, а лучше взглянем на реакцию современных архитекторов. Для ясности обратимся в этой заметке лишь к центральным фигурам и к тому направлению, которое с их подачи получило развитие архитектурных форм.

Теория, лежащая в основе всего творческого наследия Перре[32], исходит из давно утраченной искренности. «Мы должны строить, – говорил он, – как строили бы наши предки, будь они на нашем месте»[33]. Он провозгласил себя апостолом железобетона – материала, тогда считавшегося недостойным украшать фасад. Поаплодируем же творцу, который в начале века сумел постичь истину и сражался за её признание. В свою очередь, Ле Корбюзье превратил жилище в рациональное и упорядоченное единство, способное удовлетворить нужды того самого материального человека, так долго терпевшего притеснения. Он раскрыл логические и математические принципы, которыми сегодня следует руководствоваться при строительстве любого масштабного архитектурного комплекса. Так родилось градостроительство двадцатого века.

Однако с возвратом к рациональности одни аспекты человеческой жизни получили значительные преимущества, другие же были сброшены со счетов. Под предлогом систематизации и упорядочения архитектурных форм, а также поскольку бетонная облицовка сама по себе к тому располагает, нам навязали архитектуру, сплошь состоящую из жёстких, прямых линий, которые очень скоро перешли в стадию трупного окоченения. Более того, когда Перре на практике применил свою теорию о точках опоры – «фасад, демонстрирующий каркас и только каркас»[34], – труп превратился в скелет.

И вот мы окружены зданиями с великолепными пропорциями, о которых рассуждают мэтры, но что с того, если всё это ужасающе безжизненно. Ле Корбюзье, со своей стороны, обещает нам архитектуру объёмов. Браво. Но каких именно объёмов? Перед нашими глазами вырастает пейзаж из кубов и призм. Определённо, реакция на стиль модерн 1900-х перевыполнила все исходные планы. Просто напомним, что кривые линии, которые выглядят во сто крат более благородно и естественно, чем прямые, точно так же легко поддаются упорядочению.

Попробуем же – в противовес этой архитектуре кошмаров – найти воплощение для архитектуры грёз.

Функциональная архитектура: за или против

Сегодня мы всё ещё мыкаемся в этих неудобных и непригодных для жизни буржуазных квартирах, спроектированных не для удовлетворения потребностей обитателей, а для соответствия их представлениям о достойном внешнем виде. Ведь современному человеку больше не нужны анфилады гостиных с бессчётными креслами, которые 90 дней из 100 простаивают под чехлами от пыли.

Взамен нам выдали эдакие машины для жилья[35], где зачастую нет ни намёка на то единственное, что делает жизнь человеческой: на поэзию и грёзы. Хуже того, наши непримиримые рационалисты способны представить себе жилой дом единственно как нагромождение четырёх, десяти, и любого другого количества машин для жилья с вертикальным сообщением между ними. Эти здания тянутся перед нашим изумлённым взором длинными вереницами кубов с зияющими дырами, заполоняя целые жилые кварталы. Атмосфера самая что ни на есть удручающая: под конец дня человек уходит с завода, где он работал, и приходит на завод, где он будет есть и спать.

Таковы последствия чисто функциональной архитектуры. Нам она, очевидно, досталась с таким неимоверным трудом, что полностью теперь уже от неё не избавиться. Но вот что действительно необходимо, так это наделить слово «функция» как можно более полным, насыщенным смыслом, то есть увидеть в нём ответ на все человеческие упования. Всё-таки машина для жилья подходит лишь живым машинам.

Нам надоело входить на завод, заходя на завод

Тот факт, что фасады напрямую отображают происходящее внутри здания, пагубно сказывается на эмансипации человека. И правда же, до чего убогую и жалкую роль играет такая постройка, которая позволяет нам с улицы через проёмы лицезреть все, даже самые сокровенные бытовые подробности. И это насильственное участие прохожих во внутренней жизни здания воспроизводится снова и снова, по тысяче раз на наших безрадостных улицах. При нынешнем буржуазном строе юридическое наименование каждого члена общества написано на фасаде его здания – к огромной радости обладателей красивых окон.

Однако задача наружного оформления довольно проста, и во всех остальных областях, кроме строительства, найдены вполне удачные решения. Взять хотя бы эволюцию автомобильных кузовов – здесь мы видим в общих чертах все ступени развития, которые должна была пройти архитектурная оболочка зданий. Сначала снаружи появилось множество деталей, затем постепенно происходило их упорядочение и сейчас на поверхности остались лишь самые необходимые элементы, и даже они зачастую облицованы, спрятаны в обтекаемую форму. И всё это продиктовано законами одной-единственной науки – аэродинамики. Долой узорчатые перила, мансардные окошки и затейливые крыши! Мы хотим подчинить фасады новому, необычайно продуктивному порядку. Мы хотим создать символическо-динамические фасады.

В фасаде уже заложена его функция: заслонять, скрывать и в первую очередь украшать

Мы категорически против старого академического принципа, согласно которому фасад – всего лишь производная плана и проектировки. Производная чего именно? Технических требований конструкции, жизненных процессов, происходящих внутри здания, и некоего «декорирования», которое с горем пополам вписывается в модель, заданную первыми двумя факторами. Не бог весть что, если речь идёт о тех пространствах, которые должны создавать среду для нашего развития на долгие годы. Все мы согласны, что эту среду нужно обновить, освежить, модифицировать в соответствии с законами современного градостроительства, однако мы не считаем, что её нужно заставить кубами, пусть и другого формата. В городе, где вновь поселятся беззаботные, умиротворённые жители, фасадам будет отдана главная роль – именно они заполнят пространство новыми, чистыми и в то же время неожиданными формами.

Все мы с восторгом разглядывали тотемные столбы и маски, привезённые из Тропической Африки. Лучшие их образцы – как и произведения классического искусства – обладают такой невероятной выразительной силой, что над ней не властно время. Конечно, не следует напрямую заимствовать символику этих масок, которые, как правило, создавались для вполне конкретных целей, но мы безусловно способны придать внешнему виду зданий сходную экспрессию, которая бы соответствовала предназначению самой постройки или хотя бы замыслу градостроителя.

Пригодность для проживания будет, естественно, определяющим фактором в вопросе пространственного оформления всех жилых строений. В частных случаях, для небольших объектов форма может быть продиктована особенностями эксплуатации или ландшафтными условиями. Так или иначе, Мастерство Архитектора будет проявляться в том, чтобы найти подходящее обрамление для различных функций каждого сооружения. И всё же одна категория зданий допускает возведение практически полностью автономных фасадов. Речь идёт о строениях, по сути состоящих из одного или нескольких помещений, где проходят какие-то публичные, но не видимые с улицы действия или мероприятия. Это театры, кинотеатры, музеи, места проведения собраний,