Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

— А моя мама? — подумав, задаёт ещё один вопрос ЮнМи. — Как она переживёт мой развод?

Акиро мученически закатывает глаза, задирает голову и, задержав дыхание, выдыхает.

— Как насчёт того, что ты осуществишь мечту жизни своей матери? — опустив голову, спрашивает он. — Дочь вышла замуж за богатого человека, мировая знаменитость, в подругах у неё принцессы, стала миллионершей. Ты подумай, как она будет тобою гордиться? Как станут завидовать ей её подруги, на какую высоту взлетит авторитет уважаемой ДжеМин в их глазах?

— А потом? — продолжает настаивать на чётком ответе ЮнМи.

— «А потом» будут варианты! Ты можешь решить начать «размножаться» — и никакого развода не будет. Или не решишь — и он состоится, но все эти десять лет твоя мама будет счастливым человеком. Мне кажется, ради мамы можно немного трансформировать свои жизненные принципы.

ЮнМи поджимает губы. Видимо, ей не понравилось ни про «трансформацию», ни про «размножение».

— А такой вариант — создать траст, но без брака? — с некоторой ноткой вредности в голосе спрашивает она.

— В таком случае сумма денег, которую корпорация решит передать в траст, будет гораздо меньше той, которую я использовал в расчётах, — холодно сообщает Акиро. — Тогда ты — чужая для Такаси, и поэтому доверия к тебе гораздо меньше, будь ты её частью. Потому что ты можешь в любой момент уйти, например, встретив свою любовь. Совершенно очевидно, что твой избранник захочет, чтобы деньги ты зарабатывала для него, а не для каких-то посторонних ему людей. Он организует собственный траст с твоим участием, а из предыдущего уговорит тебя выйти. Зачем моей семье вкладывать ресурсы, время, защищать и строить долговременную стратегию с человеком, у которого в один момент может многое измениться в жизни?

ЮнМи задумывается, опустив глаза и смотря в стол.

— ЮнМи, пойми, ты уникальный ресурс, — объясняет Акиро. — У тебя не получится быть самостоятельным игроком. Я показал тебе суммы, которые может сэкономить крупная корпорация, владея тобой. Миллиарды долларов. За такие деньги люди пойдут на очень многое. И совсем не факт, что это не окажется краш-вариант, с вверганием в пожизненные долги, шантажом, угрозами близким и тем, чего ты боишься: похищением и остатком жизни в заточении. Про защиту Императора и поклонников, да, может быть, но ты сама сказала: «истина где-то рядом». Сейчас я тебе предлагаю вариант «лайт», равноправный, с противовесами и рычагами для воздействия на партнёра. В чьи лапы ты попадёшь и какие условия получишь, ускакав в одиночку собирать цветочки на солнечной лужайке у угрюмого леса, я не знаю, но уверен, все они будут хуже, чем мои.

ЮнМи поворачивает голову к Акиро.

— Всё из-за налоговой льготы? — спрашивает она у него.

— Это было твоё желание и условие.

— От которого ты меня не стал отговаривать.

— В тот момент ты бы восприняла мои советы?

— Воистину, бойтесь исполнения ваших желаний… — медленно произносит ЮнМи, погружаясь мыслями в себя.

Акиро с вниманием наблюдает за её состоянием.

— Хорошо, я всё поняла, — безрадостно сообщает ЮнМи. — Мне нужно подумать.

— Пожалуйста, не обижайся, — просит Акиро. — Я делаю для тебя самое лучшее.

— Возможно. Я пошла.

— Куда?

— Поеду в агентство, я выпала из графика.

— Прошу, не затягивай. Твоё решение мне нужно сегодня.

ЮнМи поднимает глаза на торопыгу и молча вопросительно смотрит.

— В документах много пунктов, которые мы должны согласовать. Если ты согласишься, то, полагаю, на это уйдёт целый день. А там уже нужно встречать посланников императора.

— Аригато̄ годзаимас, Акиро-сан, — помолчав, неожиданно благодарит ЮнМи.

— За что? — спрашивает Акиро.

— За «если ты согласишься».

ЮнМи поворачивается к японцу спиной и идёт к выходу, по дороге подхватив со стола развалившуюся на нём кошку.

Вторая ветка сакуры потеряла одиннадцатый лепесток…

«Всё-таки белый салон смотрится шикарно, — думаю я, усаживаясь на заднее сиденье люксового автомобиля, — особенно, когда он новый, вообще не юзаный». Произошла смена машины. Вместо уже привычной, возившей меня раньше, к выходу подкатили новенький белый лимузин, сверкающий чёрным лаком и потрясающе смотрящимся белым салоном. Акиро небрежно сказал, что теперь это «моя», на которой я буду «кататься». Ну, так-то да, просто супер, богатство я люблю и уважаю. Только вот после состоявшегося разговора в секретной комнате смотрю на окружающую цветовую гамму и думаю: уж не намёк ли это случайно? Белая фата, белое платье невесты? Японцы — известные любители символизма.

Делаю запрос к памяти, которая мгновенно предлагает на выбор несколько вариантов трактовки белого цвета в Ниппон: ритуальная чистота и святость, траур и смерть, кимоно невесты сиромуку («чистое белое», означающее, что она «пустой холст», готовая принять цвета семьи мужа). А ещё он ассоциируется с удачей, правдой, с зимой и снегом как символами обновления. А ещё — отсутствие цвета (белый — это отсутствие цвета!), ключевая ценность ваби-саби.

Ну, в принципе, подходит практически всё, кроме смерти. Хотя это тоже можно рассмотреть в контексте, предполагая наличие у мужа желания отправить жену на тот свет. Однако если даже Акиро имел в виду всё разом, то на первое место он наверняка поставил сиромуку и слюни пустил. Может, подразнить его? Облачить ЮнМи в наряд невесты да пройтись мимо, с выражением на лице: «А что, я ничего! Просто прогуливаюсь!». Только не в кимоно, ибо девушка, завёрнутая в белую простыню, — это для перформанса где-нибудь на кладбище. Тут нужна европейская классика: воздушное, полупрозрачное и с навороченной вышивкой…

Представляю ЮнМи в свадебном платье, на шее колье с крупными прозрачными камнями, в новых серёжках-висюльках под цвет голубых глаз. На голове серебряный обруч с брильянтами, тонкий, изящный, размером соответствующий статусу принцессы, ещё не императрицы. Туфли на высоком каблуке, тоже с бриллиантовыми застёжками, плюс белые колготки — это будет отпад!

Кручу в голове составленный «лук», мысленно рассматривая его со всех сторон.

«Пипец Акире, когда увидит!» — удовлетворённо решаю я, весьма довольный полученным результатом. — «Всю соображалку растеряет!»

«Слушай, тебе не кажется, „господин костюмер“, что японец-сан может воспринять