Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
Из покоев девушку повели тем же путем, что и прошлым утром, когда она потребовала, чтобы Ждана сопроводила ее к Владыке. Но теперь гнетущая обстановка замка ощущалась куда острее.
Мраморные стены давили с прежней силой. Зеркальная мозаика снова ловила её отражение, разбивая силуэт в карминном шелке на сотни искаженных, сломанных копий. Впаянные в камень золотые руны всё так же источали пульсирующий, как открытая рана, багровый свет.
Недосягаемые своды тонули во мраке, который лишь слегка рассеивали массивные люстры из белого золота. Мертвенно-бледное сияние магических кристаллов, заменявших Аскарам живой огонь, по-прежнему не грело, зато безжалостно подчеркивало монументальность этого склепа, выхватывая из темноты каждую щербинку на древнем камне.
Мира старалась не смотреть в глубокие ниши, где во мраке таились изваяния крылатых исполинов с пустыми, слепыми глазницами и многоруких чудовищ, сжимающих каменные звезды. Густой, тошнотворно-сладкий аромат благовоний въедался в легкие, вызывая слабое головокружение.
Наконец, коридор расширился, переходя в просторную, величественную галерею. Здесь звенящая тишина цитадели давила на уши особенно сильно, а под высоким сводчатым потолком клубились ленивые струи сизого ладана. Зеркальный черный мрамор под ногами отражал скупые блики факелов, создавая иллюзию, будто Мира ступает по глади застывшего темного озера.
Стены галереи украшали массивные полотна в тяжелых, потемневших от времени бронзовых рамах. Бронза местами покрылась зеленоватой патиной, напоминая чешую мертвых рептилий. На этих холстах, написанных размашистыми, яростными мазками, разворачивались кровопролитные битвы, отголоски которых, казалось, все еще вибрировали в воздухе.
Мира невольно замедлила шаг, завороженная и одновременно испуганная масштабом запечатленного безумия. Это не выглядело равнодушной хроникой покорения людских земель. На картинах умирал другой мир — чужой, причудливый, совершенно непохожий на тот, что Мира видела с рождения.
Могущественные драконы застилали крыльями нарисованное небо. Они заливали огнем безупречные города, выжигая целые цивилизации до самого основания. На одном из полотен изрыгаемый чудовищами жар был передан настолько искусно, что Мире на мгновение почудилось, будто от холста веет настоящим зноем. Краска, изображавшая бушующее пламя, тускло фосфоресцировала в темноте коридора, сочась жидким золотом и алой медью. Драконы Аскаров не воевали — они пировали на костях погибающего мира, превращая цветущие сады в черную золу и оплавленный шлак.
У одного из таких полотен почти сливаясь с чернильной тенью, неподвижно стоял Кайрос.
Он тоже сменил боевые доспехи на парадное облачение. Глубокий черный бархат камзола, расшитый золотыми нитями, поглощал редкие блики света и подчеркивал ширину его плеч и подавляющий рост. Темные, густые волосы князь на этот раз стянул на затылке широким кожаным шнурком, отчего хищные, резко очерченные скулы и надменный излом бровей проступили еще отчетливее, обнажая истинную, леденящую природу векового палача.
Подойдя ближе, Мира внезапно остро ощутила себя рядом с ним совсем крошечной — словно хрупкая пушинка у подножия неприступной скалы. Физическое превосходство Верховного заставляло рефлексы выживания внутри неё испуганно выть, требуя немедленно упасть на колени или бежать без оглядки. Но ее дикая непокорная натура яростно протестовала против этого высокомерного величия.
Мира с малолетства не умела гнуть спину и лебезить перед господами. Дамир часто ворчал, что острый язык и полное отсутствие спасительного подобострастия однажды доведут Миру до беды, хотя втайне всегда восхищался независимым нравом подруги. Но сейчас даже её врожденное упрямство пасовало перед леденящим инстинктом самосохранения.
«Не дразни дракона, Мира», — мысленно одернула она себя, прикусив изнутри щеку. Одно неверное движение — и Кайрос раздавит её в пыль.
Услышав приближающиеся шаги, Владыка медленно обернулся.
Его огненный взор оценивающе скользнул по Мире, задержался на глубоком вырезе на груди, затем лениво поднялся к изящной шее, обвитой подаренным им ожерельем. В уголках его губ дрогнула едва заметная, самодовольная усмешка.
— Надо признать, алый шелк идет тебе куда больше, чем те серые тряпки, в которых ты явилась ко мне вчера, — удовлетворенно произнес Кайрос.
Его голос звучал низко, с нотками откровенного, ироничного флирта, от них Миру невольно передернуло. Она совершенно не умела вести подобные игры. Вся её жизнь прошла на грязных улицах Кряждара, и весь опыт общения с кем-то выше деревенского старосты сводился к обманчиво ласковым речам правителя Тиходолья. Мира не имела ни утонченных манер, ни опыта в придворном кокетстве.
На языке девушки уже крутился ядовитый ответ, но она сумела удержать эмоции в узде.
— Ты довольно привлекательна, Дева… когда не дерзишь и не пытаешься меня убить, — Владыка продолжил испытывать ее терпение, зорко наблюдая за тем, как она изо всех сил пытается растянуть губы в вежливой улыбке.
Честно говоря, ленивый расслабленный тон Верховного пугал её гораздо сильнее, чем его недавняя ярость на Обсидиановом Уступе. Гнев можно понять и отбить, но эта коварная смена тактики выбивала почву из-под ног, окончательно лишая девушку уверенности в себе.
Стремясь скрыться от мужского пронизывающего взора, Мира резко отвернулась к картине, возле которой он стоял. На холсте могучий черный дракон обращал в пепел город с высокими медными шпилями.
— Запечатлели свои зверства, чтобы было чем гордиться перед сном? — бросила она, кивнув на полотно.
Кайрос плавно шагнул к ней — так близко, что Мира уловила запах горячего камня и дыма, исходящий от его камзола.
— Ты видишь лишь пепел, Дева, потому что не знаешь истоков истории, — тон Владыки утратил привычную насмешливость. Он не смотрел на неё, его взор был прикован к горящему городу на картине. — Мы не приходили в эти земли как захватчики.
Мира недоверчиво изогнула бровь. В голове не укладывалось, что Аскары и их драконы когда-либо знали иное ремесло, кроме разрушения, но Мира вынудила себя промолчать. Пусть выскажется, если желает, а она потом сравнит его россказни с тем, что поведали ей Леор и Ингрид.
— Мой народ пересекал Пустоту, выискивая обители с богатыми недрами, — Кайрос сцепил руки за спиной, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в каменную плиту. — Наш родной мир угасал. Мы искали другие пределы, полные магии, чтобы спасти свой. Мы