Просто Игрок II - Павел Шимуро

Чем ближе он подходил, тем сильнее я вжимался в колесо, а под конец и вовсе перестал дышать. Удержит ли такая ниточка этого бугая или лопнет, как у меня в пальцах? Если не удержит, он выйдет прямо на меня, и с моей железкой против его багра я и минуты не продержусь.

На очередном шаге, который был последний перед ловушкой, струна вошла ему в шею, и он встал как вкопанный. Голова у него не слетела, слишком уж толстая была шея, но из-под струны на ворот куртки хлынула зелёная жижа. Багор он выронил, вцепился обеими руками в горло и попятился.

Сработало, надо же. Я и сам в это не очень верил, пока вешал. Только радоваться было рано, ведь он до сих пор на ногах.

Додумать мне не дали, ведь справа зашуршала трава. Молодой уже обошёл кучу и шёл ко мне вдоль другого борта, держа багор крюком вперёд, и между нами оставалось шагов десять. Вот теперь я попал. Спереди раненый, сзади этот, а под телегу лезть толку нет, потому что багром оттуда выковырнут ещё быстрее.

Нужно выбрать цель для того, чтобы максимально быстро разделаться с ней. Лучше всего подходил здоровый, ведь он уже истекает кровью и одной рукой держится за горло. Молодой же, еще целый, свежий, и ему до меня ещё идти и идти. Я повернулся к здоровому лицом, а к молодому спиной, и только понадеялся, что успею.

Здоровый не стал долго играть комедию. Одной рукой он так и зажимал горло, а другой подхватил с земли багор и махнул им наугад, даже не глядя в мою сторону. Древко врезалось мне в плечо, меня швырнуло боком на колесо, и в глазах на секунду потемнело.

│ Деревянная кожа. Рост: 15 % │

Правое плечо онемело до самых пальцев, и лом я удержал только потому, что изолента не дала ему выскользнуть из перчатки.

Второго удара ждать долго не пришлось, но его я встретил уже ломом. Древко лязгнуло о железо, руки у меня отсушило до локтей, зато на этот раз я устоял. Здоровый замахнулся снова, и крюк, просвистев у меня над головой, засел между спицами колеса. Он дёрнул багор на себя, но крюк сидел крепко.

Выдернуть крюк у него так и не вышло, и тогда он отпустил горло. Свободной рукой потянулся ко мне, и из раны у него плеснуло зелёной жижей ещё сильнее. Это что получается, убить меня ему куда важнее, чем собственная жизнь? Пальцы у него скользнули по моей куртке и сорвались, потому что я уже нырнул вниз.

Я вынырнул под самым древком и, пока стоял на колене, ударил ломом по локтю той руки, что держала багор. Локоть хрустнул, рука повисла плетью, и здоровый заревел.

Сквозь его рёв я расслышал, как за спиной шуршит трава. Шаги молодого становились всё ближе, а потом вдруг стихли. Оглянуться я не мог, ведь стоит отвести глаза от противника хоть на миг, и он достанет меня второй рукой. Так и стоял я, спиной к одному и лицом к другому, и ждал, что вот сейчас мне в затылок прилетит крюк.

Добивать надо сейчас, пока он ревёт, только ломом по башке мне его не достать. Он был на голову выше и снова прикрывал горло ладонью, зато рана-то была прямо передо мной, под его пальцами. Гвоздодёр я перехватил раздвоенным концом вперёд, подцепил им край раны поверх его пальцев и рванул вниз всем весом.

Здоровый успел схватиться за лом. Пальцы у него сомкнулись прямо поверх моих и прижали их к железу, и левую руку у меня прострелило до самого плеча. Мне было плевать на свою боль, поэтому я рванул, что есть мочи.

Он захрипел, и ноги у него подломились. Он рухнул на колени прямо передо мной так, что мы оказались лицом к лицу. Я посмотрел на его морду и увидел невероятно злющие глазенки. Потом он медленно завалился вперёд, лбом мне в живот, и я едва успел отступить в сторону.

│ Опыт: 3 386 / 3 500 │

Не успел обрадоваться, как тут же вспомнил про того, что за спиной. Я развернулся рывком, больное колено подогнулось, и пришлось упереться ломом в землю, чтобы не упасть.

Молодой стоял в пяти шагах. Багор он так и держал крюком вперёд, только не нападал. Смотрел он не на меня, а на здорового у моих ног, чье свечение на рогах тускнело прямо у меня на глазах.

Почему он не ударил? Пока я возился со здоровым и стоял к нему спиной, ему хватило бы одного шага, чтобы зацепить меня крюком за шею. Испугался, что ли? Или просто не успел?

Да и кинься он сейчас, остановить его мне было бы нечем. Пальцы на левой руке дрожали, и сжать их в кулак я уже не мог, сколько ни пытался. Плечо не слушалось, колени горели, а в груди снова засвистело. Лом я всё-таки поднял, хоть руки у меня и ходили ходуном.

Молодой перевёл взгляд на меня. Постоял так, глядя мне в лицо, а потом сделал шаг назад, к своей куче.

Пятился он быстрее, чем я шёл, и всё оглядывался через плечо на кучу. Под ноги он больше не смотрел, и у самой кучи запнулся о тюк и завалился спиной в мешки. Багор он выставил поперёк груди, чтобы защищаться таким образом.

Я подошёл вплотную и занёс над ним гвоздодёр. Вблизи он оказался совсем пацаном, рога едва торчали у него из волос, а свечение на них почти погасло. Чем дольше я стоял над ним, тем тусклее оно становилось.

Ударить я так смог, и замер с поднятым ломом. Я посмотрел ему в глаза, а там один страх. Пальцы на древке у него тряслись не меньше моих, а потом одну руку он с багра убрал и выставил ко мне ладонью.

— Сука, да что ж ты будешь делать⁈ — на душе стало совсем погано, ведь он пацан-пацаном, лежит в этих мешках и ждёт, когда я его добью.

Лом у меня в руках дрогнул и пошёл вниз. Отпущу, а дальше что? До выброса меньше суток, а снаружи рынок, где с утра народ толпами ходит. Пока он живой, ста процентов мне не видать, а когда дыру прорвёт, вылезет оттуда дрянь какая-нибудь и завалит старушек, или, не дай бог, детей.

Нет уж.

Врезал я что было сил, но пацан успел снова схватиться за древко