Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин
— Не знаю. Но если узнаем, то сразу найдём, если не исполнителя, то заказчика. Эти бумажки могут стоить сотни тысяч, Аристарх Платонович, — тихо ответил Василий, тоже встав со стула и подойдя к Рябинину. — Золото из сейфа и деньги забрали только для видимости. А вот право собственности на северные земли или запись о крупном долге… Это совсем другой масштаб. Тот, кто забрал эти документы, не просто ограбил Гусятникова. Он точно знал, что в них ценного.
— Выходит, всё дело в его лесных угодьях или в северных землях, — Рябинин задумчиво постучал по подоконнику. — Или у него наклёвывалось новое дело или очень серьёзный контракт, о котором никто в городе не знал.
— Похоже на то, — согласился Белозёров. — Убийца знал, что нужные ему документы в сейфе. Он не рылся в архивных подшивках за прошлые года в шкафах, не тратил время. Он сразу открыл сейф, забрал документы и устроил декорации, чтобы все считали это обычным ограблением, а убийство Гусятникова списали на случайность.
Василий вернулся к столу и закрыл пухлую папку. Аккуратно связал её тесёмки и положил на стол Рябинину.
В кабинете воцарилась тишина. Только капли начавшегося дождя застучали по оконному стеклу.
— Что делаем дальше, Василий Игнатьевич? — Рябинин посмотрел на молодого сыщика с искренним уважением. — С чего начнём?
— С тех, кто знал, какие именно документы лежали в этом сейфе, — произнёс Белозёров. — С окружения Ермолая Степановича. Нам нужен его управляющий или старший приказчик. Человек, который вёл его дела и знал каждый документ наперечёт. Во-вторых — нотариус, который составлял эти акты. И, конечно, надо пообщаться с роднёй. В таких семействах из-за наследства и не такое устраивают.
— Приказчик Гусятникова — некто Захаров, — произнёс Рябинин. — Мы должны обсудить с Вороновым и Румянцевым список тех, кого надо допросить. Они должны приехать к двум часам.
— Отлично, — Василий повернулся к Рябинину. — Аристарх Платонович, давайте пока в трактир сходим. А то мне эта больничная еда уже поперёк горла. Заодно и отвлечёмся.
— Пошли, как раз успеем пообедать до приезда Воронова, — согласился Рябинин.
Глава 3
Белозёров и Рябинин быстро взбежали по ступеням крыльца окружного суда. Только они открыли тяжёлую дверь и вошли внутрь, как мелкий дождь сменился громким плотным ливнем. На мостовой мгновенно образовались бурные потоки воды.
— Успели, — Аристарх Платонович стряхнул с лацканов капли.
— Ещё бы минуту — и промокли до нитки, — согласился Василий, идя рядом с Рябининым по коридору в кабинет судебного следователя.
В кабинете Рябинин повесил сюртук на вешалку и потёр замёрзшие ладони:
— Трактирщик сегодня на славу постарался. Бульон у него хоть и пресный, зато горячий. Как бок, Василий?
— Терпимо, — Белозёров уже снял пальто, повесив его на вешалку рядом с сюртуком Рябинина. Прошёл к столу и осторожно присел на стул, стараясь не тревожить заживающую рану. — На сытый желудок и боль вроде не так донимает. Всё хорошо, но вот эта беготня от дождя для меня пока слишком тяжела.
— Рано ты из лечебницы Давида сбежал, — покачал головой Рябинин. — Надо было тебе недельку всё-таки ещё там побыть.
— Я уже устал от его лечебницы и от его расспросов, — Василий махнул рукой. — Аристарх Платонович, пойду я до архивариуса схожу, пока остальные не приехали.
— Что-то узнать хочешь у него? — поинтересовался Рябинин.
— Нет, — отрицательно покачал головой Василий. — Хочу просто с ним поговорить. Больно интересный старик.
— Ну сходи, только Сидор Маркович особо общаться ни с кем не любит, если к нему без повода приходят, — предупредил судебный следователь.
Василий встал и направился в архив.
Спустившись на цокольный этаж, Белозёров остановился перед дверью. Постояв пару секунд, он толкнул тяжёлую дверь, надеясь, что сейчас будет открыто. Дверь поддалась и заскрипела. Как только Василий сделал шаг внутрь архива, керосиновые лампы, стоящие на стойке, вспыхнули ярким светом, осветив сидящего на стуле старика.
Сидор Маркович медленно поднял голову и посмотрел на Белозёрова:
— Добрый день, Василий Игнатьевич. Как ваше самочувствие?
Василий подошёл к стойке и посмотрел в глаза старику:
— Самочувствие моё нормально, но меня интересует, кто вы?
— Я-то? — улыбнулся старик. — Я старый архивариус Сидор Маркович.
— Я знаю, что вы были там, со мной. Когда я умер, — Василий продолжал смотреть в глаза архивариуса.
— Вам, наверное, показалось, молодой человек. Я не понимаю, о чём вы сейчас говорите, — спокойно ответил старик. — И если вы умерли, то как вы можете стоять передо мной?
— Зачем я здесь? — спросил Белозёров. — Ведь «Мясника» больше нет.
Сидор Маркович усмехнулся. Встал со стула и направился в глубь архива.
Дверь за спиной Василия заскрипела, и он резко обернулся. Она была открыта, как будто показывая ему, что пора уходить. Белозёров хотел окликнуть архивариуса, но его уже не было. Где-то в глубине архива мелькнул свет лампы.
Василий вышел из архива, протянул руку, чтобы закрыть дверь, но она закрылась сама.
Вернувшись в кабинет Рябинина, он посмотрел на судебного следователя, который сидел за столом, обложившись документами. Василий хотел задать вопрос про архивариуса, но дверь резко распахнулась, и в кабинет буквально внесло троих. Воронов, Румянцев и Мохов выглядели так, будто их только что выловили из Москвы-реки.
— Ну и ливень! — Румянцев отжал край рукава своей формы прямо на пороге. — Хлынуло так, будто плотину прорвало. А у пролётки, как назло, даже откидной крыши не оказалось.
— Да ладно тебе, Фёдор Емельянович, сейчас согреемся. Тем более что дежурный судебный пристав пообещал нам горячего чаю принести, — начальник сыскного отделения Воронов опустился на свободный стул, вытирая платком лицо. — Тем более посмотри, кто тут у нас.
Тихон Мохов подошёл к Белозёрову:
— Здравствуй, Василий. А мы к тебе в лечебницу собирались после обеда.
— Добрый день, Тихон. Я сбежал ещё утром, — Василий посмотрел на Воронова и Румянцева. — Рад вас видеть.
— И мы рады, — сказал Румянцев. — Доброго дня, Аристарх Платонович. Дело уже нашему сыщику показали?
— Фёдор Емельянович, не