Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

— Так ты же сказала, можно забрать, — не понял я.

— Не порть торжество, дурень, — усмехнулась Зедринзса.

А-а-а-а…

А торжество заключалось в том, что Серафина сама взяла меч в ножнах и двумя руками поднесла мне, после чего протянула рукоятью вперёд. Я, конечно, вытащил, осмотрел его, кивнул и засунул обратно, после чего она протянула его мне двумя руками.

Не знаю, к чему это всё, но, кажется, Серафине было прямо-таки важно сделать всё торжественно.

Вышел я, конечно, довольным. Может, он и выглядел невзрачно по сравнению с красивыми ножнами у других, но ведь важно не то, что снаружи, а то, что внутри. Блин, ну круто, что сказать. Словами не передать, потому что сейчас это было не «АХЕРЕТЬ!!!», а что-то спокойное, умиротворённое и тёплое.

И тем не менее я не получил ответа на вопрос, кто мне сосал, и с кем я трахался.

С тем, кому я присунул, вообще всё сложно, но вот другую можно было вычислить. Среди эльфушек и агадарок чёрненьких не было (хотя я бы поставил в ином случае на агадарку). То есть это кто-то из наших. Чёрненькие у нас Каталина, но её здесь нет, Тефея, Юринь и Танька. Ну ещё Мелисса, у неё тёмно-каштановые волосы, в темноте так ещё и по отрывкам воспоминаний особо не разберёшь.

Ну Таньку явно можно вычёркивать, она бы мне его откусила. Тефею тоже, она слишком правильная для такого. Юринь? Ну хз-хз… у нас вроде не было вражды, но как-то сомнительно, если честно. Она вся была какой-то зажатой, даже когда выпила, насколько помню. Что там щёлкнуть могло в тот момент, чтобы она на это пошла? Мелисса?

А вот она могла, кстати, как раз в широту её взглядов укладывается. Не зря же выпрашивала, что я помню.

То есть или Юринь, или Мелисса. И, скорее всего, Мелисса. Хотя она слишком крупная, если так подумать, а там вроде как не такая уж и большая была… Юринь что ли? Блин, и интересно, и как-то спрашивать не хочется, чтобы не смущать…

— Самсик! Самсик! Блин, я тебя везде искала! Слушай, мне тут такое рассказали про тебя. А правда, что ты Нильефе…

Ози выскочила из снующих туда-сюда всадниц и служанок, которые готовились к отлёту, но, когда я обернулся к ней, она замерла на полуслове, глядя на меня каким-то обескураженным и даже слегка восхищённым взглядом. Вот и она нашлась наконец-то, как раз похвастаюсь, а то больше и некому особо, подумают, что засранец хвастается.

— Круто, да? — приподнял я ножны, показывая ей рисунок, после чего вытащил сам меч. — Сам выбрал, разрешили.

— Так тебе ещё и священный меч дали… — выдохнула она. — Дай подержать!

— Ну, на…

Клинок в её руках мягко засветился, как при первом касании. Она зачарованно разглядывала его, водя пальцами по резьбе.

— Красивый…

— А то, говорю ж, сам выбрал.

— Ну да, чего стоило-то ожидать… — улыбнулась Ози, протягивая его обратно. — Везёт, я тоже хотела бы такой меч… — она посмотрела на меня и провела пальцами около глаза по виску. — Блин, я тоже такую хочу…

— В смысле? — не понял я.

— Ну татуировку. Мне-то на спине набили, а тебе вон, на лице сразу, чтобы все видели.

— В смысле, как татуху на лице набили⁈

Какую, млять, татуху⁈

Я бросился искать, во что бы посмотреть. Начал подбегать к каждой, прося зеркальце, но всадницы отправлялись в поход, а не на бал, поэтому ни у кого его не нашлось, но зато агадарки угорали как не в себя и хлопали меня по спине. Пришлось остановиться на клинке, отполированном до зеркального блеска, который нашёлся у одной из веелинок. И, крутя его в руках, я разглядывал своё лицо, где вокруг правого глаза действительно была набита татуировка.

У меня.

Татуха на роже.

Твою мать…

И когда они успели-то⁈ Хотя что я тупые вопросы задаю? Конечно же, когда я был в неадеквате или в отрубе! И с одной стороны, это типа признание, татухи они бьют редко и далеко не всем, а с другой… я даже не знаю, радоваться или расстраиваться, если честно. К тому же я не знаю, что она значит. Вдруг для всех это переводится, как «сядь мне на лицо»? Хотя Ози бы так завистливо на меня не смотрела…

— А что она значит-то? — спросил я.

— Знак воина, признание, уважаемый человек, герой, — вздохнула она. — Я вообще не слышала, чтобы мужчинам такие ставили, а у всадниц их ставят обычно только главам и между бровями, а не с краю у глаза. Ну, как у Зедринзсы, ты видел же.

Чем-то она мне напоминала татуха у Тайсона. Такие же линии, так же вокруг глаза полукольцом. Выглядит вроде и стильно, но на моей роже как какая-то пародия, если честно. И с одной стороны, вроде я и испытываю гордость, а с другой — злость, что ли, что мне набили её, а я вроде как и не соглашался. Ладно, на руке, но на роже…

Везёт, что сказать…

И кстати, раз уж речь пошла об агадарках и вопросах к ним, у меня был один, и я его хотел как раз адресовать Зедринзсе, которая выходила из шатра, таща с собой свёрток, в котором явно были мечи.

— Зедринзса… — подошёл я к ней.

— Ну нихрена ты борзый, уже по имени меня зовёшь, — прищурилась она.

— Прошу прощения, госпожа Драшра…

— Да ладно, пока можешь по имени меня звать. Считай подарком в честь победы, — отмахнулась она. — Чего тебе, рассказывай, только быстро, а то мне лень что-то слушать.

— Я хотел попросить разрешения попросить посетить одно место… — начал я.

— А что за место? — спросила Зедринзса.

— Храм. Один заброшенный храм.

— А с чего ты вдруг у меня разрешения спрашиваешь? Что, взял и прилетел. Или без разрешения шагу не ступишь?

— Ну так оно у вас на территории находится. Где это… как его там… Траквоор, вот. Там где-то рядом есть водопады, ну и мне туда надо. Я же не могу просто прилететь и всё. К тому же я там немного накуралесил в своё время. Как бы меня там на кол не посадили.

— Ты хоть на рожу свою смотрел?

— А что?

— У тебя татуировка. Тебя, блин, никто пальцем не посмеет тронуть, — хмыкнула она. — Ты хоть знаешь, что она значит для нас, умник?

— Герой, воин, уважаемый человек?

— Победивший смерть. У прошлой главы агадарок такая была. Даже у меня её