Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири
— Ну, слава духам… — пробормотала Мелисса, стерев пот со лба. — Я так скоро поседею…
Казалось, все выдохнули с облегчением в этот момент, и вроде в шатре наступил мир, как вдруг…
— Интересно, а какой у него длины? — все озадаченно, даже слегка шокированно, посмотрели в сторону Эллианоры, которая от такого внимания покраснела. — Чего? Вам разве не интересно?
— У него полночи колом стоял, ты не насмотрелась? — спросила Татьяна, поморщившись.
— Так я как-то не обратила внимания…
— Я тоже, — негромко заметила Ирис. — Ну как бы голый и голый, я не приглядывалась. Хотя мне теперь интересно, чего ты туда пялилась?
— Я просто увидела, — фыркнула та.
— Слушайте, — вдруг тихо произнесла Юринь. — А если он пока спит, может, заглянем и посмотрим? В память, я имею в виду.
Все переглянулись. Задумались. Посмотрели на Серафину. Она кусала губы, мучаясь от того, что внутри борются два чувства. Ведь, с одной стороны, он об этом и не узнает, но, с другой, после всего, что они прошли вместе, когда много раз речь поднималась о доверии…
Но ведь интересно же!
— Нет, не будем, — покачала Серафина головой. — Пусть отсыпается.
Мелисса кивнула, повернулась к кушетке…
— А ГДЕ САМСОН, МАТЬ ВАШУ⁈ КУ… КУДА ОН ДЕЛСЯ⁈
* * *
М-м-м… как хорошо… я прямо как будто и не пил особо. Ну то есть опьянение есть, мир кружится, вертится, мигает, а память то и дело подводит, потому что я не помню, какого хера сейчас пью вино с груди какой-то эльфушки, на которую сверху выливают бутылку, но чёрт…
А девочки знают, как оторваться!
И меня это не особо смущало. Что женщины, что мужчины — один хрен, после подобного отрывались бы как в последний раз. Да и такое внимание ко мне… уверен, что соберись столько же мужиков и запусти к ним девушку, было бы аналогично, если бы её сразу по кругу не пустили. А меня не пустили. Жаль, конечно…
Но… так…
— Ме-е-е-елисса? — а где эльфушка? Я же только что… или не только что…
— Всё гуляешь? — усмехнулась она.
— Чуть-чуть…
— Да я вижу, насколько чуть-чуть. Отдохнуть не хочешь?
— Да не… особо-то так отдыхаю сейчас я… — язык заплетался, и всё сливалось в одно предложение. — Здесь классно…
— Я вижу. Но ты лучше больше не пей.
— Уже пил… — я не мог найти взглядом её глаза, но вот огромную грудь видел прямо перед собой. — Мне хорошо…
— Ну смотри, Самсон.
— Смотрю во все глаза…
— Да не об этом я, балда, — рассмеялась Мелисса, и её грудь запрыгала. Блин, завораживает… — Говорю, не упейся вусмерть ещё раз. Не хочу приводить тебя повторно в порядок. Точно продолжишь?
— Угу…
Почему я уткнулся в её грудь, когда успел, хрен знает. Но тут мягко, тепло и уютно. А мир вокруг твёрдый, холодный и жестокий. Так что банкет продолжается… жаль, что я опять проваливаюсь в серость и оказываюсь хрен знает где, в темноте, под чьё-то сопение… мир мягкий, тёплый и вкусно пахнет, а я в нём не один… жаль, он не всегда такой…
Глава 117
Утру добрым не бывать, если ночью забухать.
Это наиболее точно описывало мои чувства и состояние, когда я разлепил глаза. Голова не болела — она взрывалась множеством микроскопических ядерных взрывов. И каждое движение добавляло ещё с десяток таких же. Повернул голову — держи, открыл глаза — держи…
Ах, точно, глаза… это вообще была песня. Мне почему-то их из черепа выдавливало, было больно до слёз даже просто смотреть. Хотелось надавить, чтобы хоть как-то сдержать растущее давление, и чтобы они не лопнули к чёрту…
Собственно, что я и сделал. Кажется, стало даже немного легче…
Я очнулся в собственной палатке. Было так душно, что даже тяжело дышать. Мысли путались, а перед глазами всё плыло. Я осторожно попытался сесть, но тут же отказался от этой идеи, едва по мозгам резануло болью. Сука… Господи, кто-нибудь, добейте меня…
Пришлось немного отлежаться, чтобы прийти в себя, прежде чем вторая попытка сесть увенчалась успехом с приступом головной боли. Позже я смог даже встать. Покачнулся, охренел, как в виски мне засверлило, но удержался. Так, а чего я голый? А где мои панталоны?..
Но настоящее испытание ждало меня, когда я вышел из палатки на солнце. Вот здесь прямо захотелось зашипеть. Яркий свет так ударил по глазам, что звиздец, как мне плохо стало. И стоило мне нажираться, зная, что мне будет так плохо?
К сожалению, я знал ответ — в тот конкретный момент мне было слишком хорошо, чтобы вспомнить, как будет плохо потом. И…
Я начал прокручивать прошедшую ночь.
Забавно то, что, в отличие от прошлых раз, я даже что-то помнил. Обрывками, какими-то неясными образами, калейдоскопом событий, но помнил. Можно сказать, что это был прогресс, потому что обычно я не помню нихрена, учитывая количество влитого алкоголя. А потом ещё и отхожу значительно дольше, а здесь, можно сказать, я прямо бодрячок.
Так что, возвращаясь к вопросу, нахрена я бухал, зная, что будет так плохо, и стоило ли это того…
Стоило. Один раз, но стоило.
Глаза чуть привыкли к свету, и я огляделся.
Лагерь за это время не сильно изменился. Разве что он был заметно умиротворённее по сравнению со сегодняшней ночью. Судя по храпу из некоторых палаток, все до сих пор спали, ни единой живой души в округе, а поляна, где вчера все дружно напивались, выглядела удивительно чисто — видимо, прислуга постаралась.
Покачиваясь, я двинулся куда глаза глядят. Вчерашний день продолжал возвращаться отрывками. Последним самым ясным и чётким воспоминанием было то, как эльфийка выплюнула мне в рот алкоголь, а потом… что-то там Мелисса была, кажется… мы танцевали… я, кажется, играл на гитаре…
Но вот какой вопрос мне не давал покоя: почему помимо пальцев (тут понятно, они в кровь стёрты) у меня болит член. Я даже осмотрел, но вроде никаких покраснений прямо, ничего такого…
Так, я, наверное, что-то упускаю… что-то очень важное…
— Ты ещё жив?
Голос прямо по мозгам резанул. Я медленно повернул голову на звук.
— Доброе утро… Тань… — пробормотал я. — Жив, как видишь.
Во рту тоже как будто кошки насрали.
Она окинула меня взглядом, внимательно вглядываясь в лицо, после чего кивнула.
— Слушай, а у тебя не найдётся…
— Выпить? Нет, не найдётся, — скривилась она.
— Да не, что-нибудь от головы, а то она у меня сейчас лопнет… — жалобно пробормотал