Геном Пандоры: адаптация - Андрей Куценко

если Гарин взял такой тон, спорить с ним было бесполезно. Самым трудным будет дождаться утра, чтобы получить уже новые данные. Уснуть бы после таких вестей. А по поводу нового эксперимента… этот вопрос волновал его не меньше, но тот полковник был прав. То, что происходит в лаборатории «П-7» должно оставаться в глубоком секрете.

— Хорошо, Валентин Михайлович. В восемь утра буду с нетерпением ждать ваших ребят в главной лаборатории.

— Вот и славно, — полковник чуть улыбнулся. — Спокойной ночи, Виктор Александрович.

Иконка соединения погасла. Профессор впервые за долгое время улыбнулся. Возможно, завтра он сможет получить недостающие части пазла.

* * *

Центрифуга, нагруженная образцами, утробно гудела. Двое сотрудников с уставшими, но сосредоточенными лицами спешно стучали по клавиатуре спейсеров, задавая новые параметры обработки данных. Из стерильного бокса выскочил белобрысый паренёк, профессор, снова позабыв, как того зовут, просто схватил его под руку:

— Образцы пять и шесть уже амплифицированы?

— В процессе, Виктор Александрович! Через два часа будет готово.

Медленно! Как же хотелось поскорее узнать результат!

Профессор отпустил парнишку. Хотя какого там парнишку, ему точно уже за тридцать и кандидатская степень есть. Других здесь не держат.

В исследовательском блоке шумел секвенатор, а двое лаборантов спешно раскапывали в планшеты следующую партию образцов.

Тоже ещё не готово! Профессор выругался совсем неподобающе своему статусу, но тихо, сквозь зубы. Громко же дал указание сновавшему тут со спейсером худому с серым от недосыпа лицом биоинформатику:

— Паша, данные по пятому и шестому образцам тут же прислать мне с пометкой срочно! И в следующую последовательность обязательно прогоните конфигурации семь и восемь. Первым делом!

— Хорошо, Виктор Александрович! — кивнул тот.

— А образцы от эксперимента с крысами уже поступили?

— Не успели ещё, — виновато выдохнул Пашка. — В третий прогон пойдут.

— Ладно, работайте! — профессор хлопнул биоинформатика по плечу.

Видно было, что все устали и работают на пределе. Но часы промедления тут оценивались человеческими жизнями. Только бы данные, добытые бойцами, оказались верными! Тогда многое изменится. Они спасут Ингу и сотни тысяч жизней, которых NAVY обрекли на смерть.

— Виктор Александрович! Нам пора.

Профессор обернулся. Капитан Щеглов появился, как всегда, неожиданно и в самый неподходящий момент. Адъютант, мать его. Если в этом случае можно применить подобную терминологию. Скорее связной от правительства по проекту «П». И наверняка соглядатай.

— Да, конечно.

Отдав последние указания сотрудникам лаборатории, профессор поспешно проследовал за Щегловым. На выходе двое охранников отдали честь и вновь замерли как вкопанные. Камеры мигнули сенсорами и проводили профессора поворотом моторизированных линз до лифтового тамбура. От четвёрки бойцов, стоявших у лифта, отделился офицер и с суровым выражением лица считал данные с чипов Беляева и Щеглова. Затем настал черёд анализатора ДНК. Офицер терпеливо дождался окончания процесса и кивнул лишь тогда, пока прибор расцвёл зелёным огоньком.

— Прошу Вас.

Офицер отдал честь и освободил путь к лифту. Неважно, что за время работы на базе все уже знали друг друга в лицо. Все продолжали неукоснительно следовать каждой запятой протокола безопасности. Если апокалипсис и научил чему человечество, так это страху и пониманию, что малейшая ошибка может стать последней.

Спуск. Профессор привычно отсчитал до ста и сделал шаг за Щегловым. Новая четвёрка бойцов и повторение процедуры идентификации. Наконец, последняя дверь и профессор вошёл в ту самую особую лабораторию.

— Так, сейчас выгрузим данные брифинга.

Щеглов активировал центральную консоль и подтвердил начало процедуры. Почти в ту же секунду на рабочем голоэкране высветилось лицо полковника.

— Добрый день, Виктор Александрович. Как я и говорил ранее, паттерны генов R 1794 и R 1522, с которыми мы вели первые эксперименты, пока поставим на стоп. До окончания полевых исследований.

Профессор ожидал чего-то подобного. Из восьми добровольцев успешный импринтинг этих генов прошёл лишь у троих. Трое скончались в течение часа, а двое до сих пор борются за жизнь. И это несмотря на то, что прогностическая модель оценивала шансы всех выше семидесяти процентов. А ведь профессор заявлял, что модель ещё следует тестировать и достаточно долго. Но руководство было неумолимо. Реалии нового мира свысока смотрели на гибель нескольких человек. Пусть те и пошли на эксперимент добровольно.

— Сегодня мы начнём новую серию экспериментов с генами R 1812.

Профессор вздрогнул. Учёт и каталогизацию всех мутаций он вёл лично и, несмотря на возраст, помнил каждую позицию наизусть. Под номером R 1812 числилась необычная мутация активирующая, как бы странно это ни звучало, психоэнергию. Как учёный, с одной стороны, он не мог принять это определение, но с другой, он сам диагностировал эти способности у мутанта и больше не мог отрицать их существование.

— Учитывая особенность мутации, — продолжал полковник, — из пула добровольцев отбирались люди со строго определёнными метриками. И, как понимаете, психическая устойчивость в стрессовых ситуациях была самым важным параметром. Во-вторых, добровольцы — представители офицерского корпуса, доказавшие свою преданность стране и прошедшие не одну военную кампанию до часа Х.

Полковник сделал паузу, и часть голоэкрана заняли фотографии двух мужчин.

— Из всех подходящих кандидатур, мы отобрали двоих, на которых ваша, Виктор Александрович, — снова пауза, — эвристическая модель выдала показатели более восьмидесяти пяти процентов совместимости.

«Уже неплохо», — вскользь подумал профессор.

Рассматривая фотографии двух офицеров-добровольцев, он вспомнил взгляд мутанта, от которого получили те самые гены, R 1812. Взгляд, пробирающий до дрожи даже через пуленепробиваемое стекло лабораторной камеры. В нём плескалась дикая энергия, разрушающая саму основу нервной системы человека. Просматривая доклад о поимке мутанта, профессор понимал, каких невероятных усилий стоил группе захват этой твари. Один лишь взгляд мутанта превратил офицера, который первым бросился на перехват, в безвольную куклу. Можно сказать, убил, ведь тот до сих пор пускал слюни в отсеке военного госпиталя и тенденции к поправке не намечалось.

Эта атака забрала все силы мутанта, ещё не полностью освоившего способности. А заряд электрошока, способный уложить буйвола, лишь на время вывел его из строя. И, слава богу, что бойцы попались уже опытные, и при первых признаках возвращения в сознание добавляли немного электричества.

Закрытый лабораторный бокс лишь первые пару дней позволил держать мутанта под наблюдением. Потом его пришлось перевести в специальную камеру с усиленной защитой, способной остановить группу десанта. Но после того, как бойцы спецназа, оставленные на охране, сошли с ума и пытались разорвать дверь камеры голыми руками, руководство решило ликвидировать мутанта.

Эта мутация тут же попала под глиф «П», и вся информация и исследования о ней перекочевали в закрытый сектор базы. Как, впрочем, и ещё десяток невероятных мутаций.

— Виктор Александрович, вы в порядке?

— Да, просто немного