Плохиш и красотка - Фэя Моран

Наш papà был человеком, которого за спиной называли по-разному. За его столом сидели политики, владельцы крупных компаний, люди с безупречными костюмами и сомнительной совестью. А те, кто знал чуть больше, понимали: если глава семьи Скальоне пригласил тебя на семейный праздник, это еще не значит, что ты стал ему близок. Это значит только то, что он решил пока не считать тебя угрозой.

— Интересно, — пробормотал я. — А зачем я им вдруг понадобился?

— До них дошли слухи, что ты пришел не один. А как помнится, ты никогда не звал своих девок на такие семейные посиделки.

— Неужели они хотят познакомиться с невестой?

Бьянка расплылась в улыбке.

— Ага. Тебе точно пиздец.

Я вошел в дом, и нас тут же накрыло светом, музыкой и шумом голосов.

Зал жил своей обычной безумной жизнью. Официанты сновали между гостями с подносами шампанского, а вечеринка в центре всего этого великолепного бедлама давно перестала быть просто днем рождения и превратилась в полноценное семейное представление.

На вечере присутствовали даже престарелые члены нашей огромной семейки. Дяди и тетушки наших родителей, троюродные братья и сестры… Все сидели по разным местам. Дальний угол заняла молодежь. Кузен Сантино среди них был самым громким, как обычно. Заметив нас с Бьянкой он тут же оживленно помахал нам рукой, сам при этом едва стоя на ногах.

Я жестами показал, что присоединюсь к их тусовке позже.

Взгляд сам собой скользнул по залу, цепляясь за лица, улыбки, вспышки дорогих украшений, бокалы, официантов, тетушек, которые уже наверняка успели обсудить всех присутствующих до седьмого колена. Все было как обычно: шумно, ярко, дорого и опасно для любого, кто не вырос в этой семье.

Дом Скальоне умел производить нужное впечатление. Роскошь здесь была отдельным языком. Демонстрацией силы.

— Они в малой гостиной, — сказала Бьянка, чуть сбавив тон. — И мама, судя по выражению лица, уже пять минут как готовится тебя разделать.

— За что на этот раз?

— За то, что ты периодически исчезаешь, не отвечаешь на звонки и потом внезапно появляешься на семейном празднике с девушкой, о которой никто ничего не знает.

— Звучит не так уж и страшно.

Бьянка посмотрела на меня с искренним сочувствием.

— Ты идиот.

— Это у меня от тебя.

Мы прошли мимо центрального стола, за которым уже расположились старшие. Несколько голов повернулись в нашу сторону почти синхронно и отовсюду посыпались поздравления вместе с тостами. Я автоматически кивнул тем, кому следовало, и сделал вид, что не замечаю остального.

Но одно я заметил сразу.

Моя Тиган нигде не мелькала. Ни у бара с Новой и Дэвлином, ни рядом с лестницей, ни среди тех, кто изображал непринужденные беседы у окон.

Меня кольнуло неприятное волнение.

— Где она? — спросил я, уже не глядя на Бьянку.

Та лениво проследила за моим взглядом и усмехнулась.

— А, вот оно что.

— Бьянка!

— Что? Не каждый день вижу, как тебя начинает потряхивать из-за девушки.

— Да блин, где она?

— Может, в туалет пошла. Или сбежала. Не знаю, у вашей пары очень богатый потенциал для драмы.

Мы уже почти дошли до малой гостиной, но тут я вцепился в плечи сестры и тихо произнес:

— Слушай, пока я буду болтать с родителями, найди Тиган. Убедись, что с ней все нормально. Окей?

— Чего ты такой нервный? Что с ней может случиться?

— Все, что угодно. Потому что, ну, например, мы в логове змей, Би! Ты знаешь наших дядюшек и тетушек!

— Ладно-ладно. Успокойся. Я за ней присмотрю.

Я с улыбкой и благодарностью потрепал сестру за щеки, а она с рычанием оттолкнула меня с таким видом, будто ее вот-вот вырвет, а потом исчезла в толпе.

— Люблю тебя! — воскликнул я напоследок и вошел в малую гостиную.

Папа с мамой сидели у камина.

И, конечно же, рядом стоял дядя Лучано. Потому что если уж устраивать мне допрос, то обязательно с правой рукой отца.

Мама первой подняла глаза от бокала и одарила меня той самой улыбкой, от которой в детстве я сразу начинал вспоминать все свои преступления — от разбитой вазы до подожженного сарая у кузена Нино.

— Ну надо же, — протянула она. — Наш сын все-таки показался мне на глаза впервые за эту неделю.

— Mamà, — я раскинул руки, — если бы я знал, что меня тут так ждут, приехал бы раньше. С цветами. И с извинениями, написанными от руки.

— Не сработало бы, — сухо заметил papà.

— А извинения ты бы все равно не принял.

— Верно, —