Медоед 13 - Макс Гудвин

— Чтобы тоже вместе с вами насиловать трёхлетних, пятилетних поедать? — уточнил я. — Ты, Эдип, сколько уже живёшь?

— Долго живу, Медоед. Но позволь, я покажу тебе, как устроен мир, — с этими словами он повернулся вполоборота, словно приглашая меня в большие золотые ворота белокаменного храма с синим куполом.

— Я уже ваш мир видел, — выдал я, вскидывая бластер и нажимая на спуск.

И оно ослепило меня на мгновение, взорвавшись ярко-голубой вспышкой прямо у головы Эдипа из Фив. Но в то же мгновение клинок юнца ударил меня в горло, протыкая его насквозь. И прежде чем я выстрелил ещё раз, он рванул шпагу на себя, и впереди меня брызнуло алым. Однако крючок был нажат, и странный заряд ударил в него, в область плеча, вновь вспыхнув и не нанеся урона.

Эдип двигался быстро, молниеносно сокращая дистанцию, и уже скользнул ко мне для ещё одного удара. Однако, я пнул детское тело ногой. И моя стопа не вспыхнула голубым, а врезалась ему в грудину так, что десятилетку отбросило от меня на пару-тройку шагов. И я снова выстрелил — на этот раз увереннее. Понимая, что истекаю кровью, теряя сознание, а при дыхании хлюпая разрезанной гортанью, зажмурился и шагнул к нему.

И он завопил — дико, по-детски. Так, наверное, зовут свою маму на что-то страшное. Так причитают в интернетах, что нет никакого праздника. Так вопят от отчаяния и осознания того, что сейчас произойдёт.

Колющая боль ошпарила мою промежность — эта тварь сделала с пола выпад, уколов шпагой мне в пах. Но я уже навалился на десятилетку, прижимая к его голове ствол бластера.

И очередной выстрел наконец-то размозжил ему голову. Однако моё предсмертное ликование не было долгим, потому что в этот самый миг из ворот храма выбежали ещё двое в золотых масках. И я даже вскинул ствол на ближайшего и даже выстрелил. Но дёрнувшаяся рука дальнего из них запустила в мою голову боевой молот.

Вспышка света вернула меня в темноту, а из храма выходил паренёк Эдип, ещё не снявший маску, ещё не обнаживший своё пухлое лицо.

— Я тебя понял, — произнёс я и зажал спуск, начиная бой.

Оно стреляло с интервалом в секунду, тяжело толкая мои руки. Непонятно, кстати, почему для столь мощного оружия не сделали приклада — словно знали, что держать будет подготовленная рука или усиленная чем-то. И заряды уходили в сторону Эдипа, а он в мгновение засиял голубым и нетронутым плазмой побежал внутрь.

Но дверь почему-то не открылась под его натиском. Он стучал по ней своими ручонками, а дверное полотно перед его лицом уже начало покрываться дырами и течь золотом. Эта пуляющая плазмой хреновина в моих руках нарушала все известные мне законы физики. И в какой-то миг защита Эдипа не сработала, а золотая маска, больше похожая на шлем, взорвалась кровавым облаком.

Я выпустил ещё два заряда — в дверь, внутрь храма, что в дверной проход можно было легко заходить, не боясь обжечься. А эти двое из прошлого боя всё не выходили.

— Я знаю, что вы там… — прохрипел я, вспоминая, как мне вспороли горло.

— Медоед, «Сигма» вошла в Золотой сектор. Ну как вошла — вбежала! Жди! — вымолвил Тиммейт, а бластер в моей руке щёлкнул.

— Понял, — выдал я, отбрасывая его в сторону.

Благо у меня было ещё две такие стрелялки. А сквозь грохот далёкой музыки на берегу с неба зажужжало. Лёгкий мороз по коже пробежал мурашками, отсылая мою память к первому бою с Тимом в лесах под Златоводском.

Их дроны уже заняли небо над сектором, а значит, я больше не невидим. Вряд ли они со сбросом или камикадзе — скорее всего, оснащённые тепловизорами, чисто наблюдательные машинки.

Решение было несложное: бегать по садам и перестреливаться с ротой бойцов, или зайти в плюс-минус укреплённое здание. И я рванул к храму, выпустив внутрь несколько зарядов из бластера, чтобы навести суету внутри — ведь ещё двоих я так и не подстрелил, впрочем как и не видел. И, перепрыгнув через тело Эдипа, я высунул бластер по-сомалийски влево и дал пару залпов, и тут же вбежал в здание, смотря направо.

И золотое убранство поразило меня мерцающими огнями тысяч свечей. Золотые символы на полу были выгравированы в белом, волнистом мраморе и залиты благородным металлом. По центру комнаты на полу располагался огромный символ, смысла которого я не знал, да и не хотел знать. Это была какая-то сложная остроугольная фигура: у нарисованной звезды было девять лучей, множество переплетений с другой геометрией, и везде на полу — латынь, отдельные символы и целые слова. Сам зал оказался большой и просторный диаметром метров тридцать, а по периметру его высокий свод держали колонны стоящие через каждые два метра.

А с другой стороны этого золотого холла была открытая дверь. Что ж, теперь понятно, куда делись отсюда другие вечные.

И я поспешил к ней, чтобы закрыть её на засов, таким образом оставив будущим штурмующим лишь один вход.

— Дай мне жрать!!! — прогремело справа, и я вскинул туда свой ствол.

Свечи вспыхнули, освещая огромную золотую статую метров пять в высоту, которую было слабо видно из-за коллон, если смотреть от входа. Это был трон, на котором восседало козлоликое существо с человеческими руками и копытными ногами, с атлетичным телом в набедренной повязке. А у его ног сидели две другие статуи — выполненные в виде смотрящих на него детей: серебряного мальчика и бронзовой девочки. Они протягивали к козлоликому свои руки: мальчик подавал скипетр, а девочка — терновый венец. Оба символа власти казалось были из другого металла — словно стальными.

— С-сука, — выдохнул я, смотря на статую того, кого и так представлять не надо.

— Жрать!!! — раскатисто потребовало пространство.

И, на мою радость, губы статуи не шелохнулись, а значит, я ещё не сошёл с ума. Хотя после прогулок по аду я мог бы и в такое мракобесие поверить.

— Еды больше не будет, — произнёс я в ответ.

И в голове зазвенело десятком колокольчиков сквозь свист.

— Представься, вечный!!! — «произнесла» статуя.

И я выстрелил в рогатую голову. Статуя вздрогнула, издав пустотный гул, а её голова деформировалась назад, раскрывшись словно золотой цветок, неправильными сколами, больше похожими на