Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева

– Ты пахнешь петрикором, – прошептал он, касаясь языком ямочки под ухом.

– Чем?

Она даже стушевалась немного.

Рус поднял голову и совершенно диким взглядом уперся в нее.

– Запахом земли после дождя.

Это был нокаут. Такой неожиданный.

– Рус.

Она не знала, что сказать. Он перекрыл ее протест губами. Может, и правильно.

Он сместил руку с подрагивающего живота Алексии ниже и внезапно дотронулся до обнаженной кожи бедра. Когда у нее успелось задраться платье? Во сне?

– Можно?.. Здесь можно тебя трогать?!.

Его голос не хрипел. Он звенел. Но тихо, пронзительно. Даже Леша услышала, сколько всего в нем было.

Неужели он все-таки любит ее? Вот так, извращенно? На грани фола, на грани принуждения?

Она потерялась. Истерика привычно булькнула в горле и куда-то провалилась дальше.

Рот Рустама сполз к шее, зубы зацепили тонкую цепочку, прежде чем впиться в нежную кожу. Его губы трогали ее. Лизали. Да-да. Он провел языком там, где шпарил пульс.

Стыд смешался с шоком. Пусть он и трогал ее раньше. Даже заходил довольно далеко! Но сегодня все иначе. И, кажется, они оба это понимали.

Сердце разрывалось на куски, и они, ударившись о грудную клетку, оседали в животе.

– Скажи, – продолжил он, упираясь лбом ей в лоб и снова опаляя дыханием. – Сегодня мне можно?..

Его голос походил на наждачку. И эта наждачка царапала нутро Алексии. Нещадно…

Девушка быстро кивнула. Как могла. Получилось, что ее лоб проехался по лбу Рустама.

И почти сразу же по телу Рустама прокатилась сильная дрожь, которая так же отозвалась в Алексии. Да что с ним такое?..

Хочет?.. Так сильно хочет?..

Голова просто взрывалась от обрушившихся на нее эмоций. Да-да, именно эмоций.

Она прикрыла глаза и запрокинула голову. Пальцы Рустама двинулись выше.

Его губы не отпускали ее ни на секунду. Горячие, влажные, настойчивые, они целовали ее так, будто высасывали воздух из легких, не давая передышки, не позволяя опомниться.

Его ладонь скользнула по ее бедру уже более собственнически. Еще бы, он получил добро! Сначала едва касаясь, почти нежно, но с каждым движением все увереннее, все плотнее. Пальцы впивались в мягкую кожу, оставляя следы, которые завтра, возможно, станут синяками. Его нежность граничила с жестокостью. И так всегда, и так во всем.

Его большой палец прошелся по краю ее трусиков. Медленно, намеренно задерживаясь, ощущая, как под тонкой тканью задрожало ее тело. Потом чуть сильнее, нажимая, заставляя ее вдохнуть резко, почти сдавленно.

– Я не сделаю тебе больно. Давай разденемся.

Не сделает…

Алексия ему не верила.

Или все же верила?

У него снова было другое лицо. Голодное. Жадное. Черты исказились, стали почти не его. На его лице дикий гремучий коктейль. Тело прострельнуло током. Там, внизу.

Она снова кивнула и тем самым сдетонировала вулкан.

Рустам сорвал с себя рубашку одним резким движением, пуговицы со стуком рассыпались по полу. Его тело обнажилось сразу, широкие плечи, жилистые руки, грудь, покрытая темными волосами. Он дышал тяжело, почти по-звериному. И пусть его дыхание было неровным, но движения оставались нарочито медленными, будто он растягивал момент, наслаждаясь каждым взглядом Алексии.

Он протянул к ней руки, заставляя Алексию сесть.

– Иди ко мне.

Какие знакомые слова… И в то же время новые.

Алексия приподняла бедра, позволив ему задрать платье выше. Еще выше. Еще. Она, как маленький ребенок, подняла руки кверху. Она отчетливо, сантиметр за сантиметром ощущала, как его руки скользят по ее коже. Тут. И там. И там. Платье закрыло ей лицо, и у Алексии все сжалось внутри. Стало страшно! Невыносимо!

Но еще одно движение, и платье окончательно соскользнуло с нее. По коже рассыпались мурашки, которые он заметил.

– Холодно? Включу кондей? – Рустам даже подорвался, начал вставать, показывая себя во всей красе.

– Нет! Не надо! – Леша потянулась к нему, тормозя.

Если он встанет, если оставит ее хотя бы на секунду, она сбежит.

Он развернулся к ней всем корпусом. Такой высокий… Эти плечи, грудь, живот. Ниже… Ниже она отказывалась смотреть. Ладони Рустама опустились на ее талию, большие пальцы вжались в нежную кожу, но не грубо, скорее, с каким-то почти болезненным обожанием.

Ощущения ошеломляли. Пусть он и трогал ее раньше.

Он навис над ней.

– Я же продолжаю? Да?

Он потянулся к ней.

Ответ с ее стороны не потребовался. Лифчик расстегнулся одним легким движением, и он откинул его назад, освобождая ее грудь. Его ладони скользнули вверх, обжигая кожу, а губы опустились на ключицу. Влажные, нетерпеливые. Рустам все еще сдерживал себя, это чувствовалось. И где-то в глубине души она ему была благодарна.

– У тебя охрененная грудь.

Она зажала рот ладонью. Ничего не надо говорить!

Он ее понял.

Его пальцы потянули за резинку трусиков. Алексия опустилась на локти, приподняла бедра…

Все. Она голая. Они оба голые.

Он притянул ее к себе, и теперь между ними не было ничего, кроме жара кожи. Его руки скользили по ее спине, впивались в ягодицы, поднимали ее, прижимая к себе так сильно, что она едва могла дышать. Кожа к коже.

– Если я буду жестить, – выдавил из себя Рустам, морщась, – говори, ладно?

– Жестить?..

– Ну, торопиться… Ты даже не представляешь, как я тебя хочу.

– Рус, стой! – Ее руки уперлись ему в плечи. – У тебя же есть презерватив?

Этот вопрос всплыл в голове Алексии самопроизвольно.

– Есть, конечно, – ответил Рустам, не отрываясь от нее. – Расслабься, Леш. Ты напряжена. Я же тебя порву…

Ты и так порвешь!..

Эти слова застряли в горле Леши. Оборвались