Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин
— Ну, я Кузьма. А ты кто таков, что интересуешься?
— Да вот, я один из нанимателей, — проговорил мужчина, постукивая пальцами по оплётке руля. — Хочу тебя на стройке попробовать. У князя Долгополого. Есть желание поработать? Или всё-таки хочешь дальше по помойкам шариться и с собаками за кости драться?
— Есть желание поработать! — ответил Кузьма, выпрямив спину. — Чтобы из этой срани вырваться, я зубами грызть землю буду!
— Ну, зубами грызть не надо, но вот руки пригодятся. Садись, поехали.
Афанасий тут же засунул свою острую бородку в окно:
— Барин, ну это… за труды-то? Как договаривались?
Водитель брезгливо скривился, вытащил из кармана рублёвую купюру и кинул в окно. Афанасий ловко поймал её на лету, как дворовый пёс ловит кусок колбасы.
— Благодарствую, барин! Дай вам Бог здоровьичка! — заулыбался старик щербатыми зубами и тут же растворился в толпе бездомных.
Похоже, что сегодня у Афанасия будет праздник!
Кузьма посмотрел ему вслед, обошёл машину и уселся на пассажирское сиденье. В салоне было тепло, работала печка. Пахло ароматизатором «ёлочка».
— Ну что, поехали? — спросил Кузьма, чувствуя себя немного неловко из-за того, что пачкает чистое сиденье лохмотьями.
— Поехали, — кивнул водитель.
Дорога была не очень долгой. Они попетляли по вечерней Москве и выехали за пределы МКАДа. Через полчаса машина свернула на разбитую грунтовку и въехала на территорию огромной стройки. Ворота перед машиной предупредительно распахнулись.
Кузьма посмотрел по сторонам. Бетонные скелеты домов тянулись к хмурому небу, словно ребра гигантских мертвецов. Вокруг валялись штабеля арматуры, горы кирпича и серые бетонные плиты. Территория обнесена высоким забором из профнастила с колючей проволокой поверху. Охрана была, ребята с автоматами несли службу внутри периметра.
Машина зарулила в сторону ряда строительных бытовок и остановилась.
— Всё, приехали, — сказал водитель, глуша двигатель. — Вылезай, пойдём.
— Куда пойдём? — вылез Кузьма, поёжился от промозглого ветра и оглянулся по сторонам. — Вроде стройка, а народу нет никого. Тишина, как на кладбище.
— Так время уже позднее, все по домам разошлись, — проговорил водитель, запирая машину брелком. — А у тебя дома как такового нет. Вон, пока в бытовке поживёшь. Пойдём, покажу, где обустраиваться будешь. Там уже и помыться сможешь, ну и переодеться.
— Слушай, а что хоть делать-то надо? Какая работа?
— Пока будешь бетон месить, цемент таскать, траншеи копать. Ты мужик здоровый, так что используем тебя как тягловую силу, — ответил мужчина, шагая впереди.
— А как хоть обращаться-то к тебе?
— Никита Сергеевич. Можешь так обращаться. Пойдём, не задерживайся, а то прохладно всё-таки.
Они подошли к одной из бытовок, стоявшей чуть в стороне от остальных. Никита Сергеевич провернул ключ в замке и распахнул дверь. Кузьма шагнул внутрь и удивлённо присвистнул. Внутри оказалось на удивление чисто и тепло, там работал масляный обогреватель. Стояли два топчана с нормальными матрасами, застеленными чистым бельём. На небольшом столике расположилась электрическая плитка, рядом с ней стояли две плошки, кастрюля, сковородка. С правой стороны находился небольшой тамбур, отгороженный пластиковой завесью.
— За этой дверью вон там — душ, — проговорил Никита Сергеевич, указывая на пластиковую гармошку. — Если что, захочешь помыться.
— Да я потом. Я сначала осмотрюсь, — проговорил Кузьма, недоверчиво оглядывая хоромы. Слишком уж всё было гладко. — Авось не понравится.
— Не понравится — можешь уйти в любое время, никто силой не держит, — пожал плечами мужчина. — Так, вот тут еда.
Он подошёл к небольшому гудящему холодильнику «Свияга», открыл его и достал пузатую банку солёных огурцов и кастрюлю с варёной картошкой. Рядом на стол легли два кольца ароматной краковской колбасы и буханка черного хлеба. У Кузьмы рот сам по себе наполнился слюной.
— Вот, смотри, тут вода. — Никита Сергеевич показал на запечатанную двухлитровую пластиковую бутылку без этикетки. — Уж извини, водопровода пока нет, так что вода привозная. Завтра привезу тебе двадцатилитровую бутыль и помпу.
— А как же душ? Там откуда вода? — удивился Кузьма.
— В душе вода техническая, из резервуара. Пить такую не будешь, там хлорка сплошная и ржавчина, — хмыкнул Никита Сергеевич. — А вот эту воду из бутылки можешь пить. Понятно? Ну что ж, тогда располагайся. Ах да, чуть не забыл! — он хлопнул себя по лбу. — Тебе же ещё одежда положена. Сейчас, подожди.
Водитель вышел, вернулся к машине, вытащил оттуда объёмный тюк, замотанный в плёнку, и бросил его на кровать.
— Вот. Пятьдесят шестой размер, тебе как раз впору будет. Держи. Ну всё, давай тогда располагайся. А уже утром придёт бригадир и скажет, что нужно делать. Я ему сообщу, что ты его дожидаешься.
— А если я свинчу ночью? С вещами и жратвой? — прищурился Кузьма, проверяя нанимателя на вшивость.
— Ну, тогда тебя запомнят. И потом накажут, — холодно улыбнулся водитель. Глаза его при этом остались такими же весёлыми, как у дохлой рыбы. — Если хочешь, то уходи сейчас. Дверь открыта. Ну а если останешься, то подзаработаешь и будешь иметь возможность встать снова на ноги.
— Нет, я, пожалуй, останусь, — сказал Кузьма, не в силах оторвать взгляд от колбасы. — Меня тут устраивает. И тепло, и кормят.
— Вот и хорошо. Да, кстати, насчёт выпивки. Категорически нельзя. Увидят пьяным… вышвырнут за забор со сломанными ногами. Тут сухой закон.
— Ну это понятно, — закивал Кузьма. — Я не в первый раз на стройке. Понимаю.
— Всё, давай тогда. До утра.
Кузьма проводил взглядом Никиту Сергеевича, посмотрел в окно, как его «Нива» выезжает за ворота, как охранники в камуфляже закрывают железные створки. Потом тяжело вздохнул, достал из кармана мятую сигарету, чиркнул спичками и закурил, глядя в чёрное небо.
— Эх, жизнь-жестянка, — проговорил он сам себе, выпуская струю сизого дыма. — Вроде вчера готов был пить воду из лужи и подыхать в подворотне, а теперь вон оно как… И работа нашлась, и жильё. Везуха, ё-моё! Кузьма, судьба тебе дала шанс! Давай, не профукай его. Не просри!
Вскоре он щелчком выкинул окурок в грязь и вернулся в бытовку. Закрыл за собой дверь на