41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков
Ждать немецкого состава пришлось часа три, зато бойцы успели перекусить и даже немного обустроить свои огневые позиции за счет набранного в лесу валежника.
Двигающийся с запада паровоз тащил за собой аж двенадцать вагонов, платформу с охраной и пыхтел от натуги.
Как и предполагали саперы на спуске вниз состав немного разогнался, оглушительно бухнул взрыв, и паровоз спрыгнул с рельсов и бодро покатился к деревьям, таща за собой вагоны.
Охрана поезда от такого поворота событий остолбенела, из ступора её вывел приказ Вахромеева:
— Огонь. — И в них полетели меткие партизанские пули.
Кто из немцев успел, тот лёг сам, тех кому не повезло, уронил свинец.
— Стариков, Радионов, угостите уцелевших фрицев гранатами, только аккуратнее, не бегите как лоси на водопой, — скомандовал Вахромеев.
Два партизана короткими перебежками выскочили из леса, добежали до платформы и закинули туда пару гранат, добив таким образом уцелевших под обстрелом фрицев.
Машиниста и кочегара тоже без малейших колебаний пристрелили спустя несколько минут.
Пухов когда передавал приказ из Москвы кончать всех железнодорожников, перешедших на сторону врага, имел вид слегка смущённый. Как будто ему неприятно и даже стыдно озвучивать подобное людоедское распоряжение сверху. Он даже добавил, мол, выполнять на усмотрение Вахромеева, вдруг, лучше будет сохранить жизни путейцев в надежде на их дальнейшее сотрудничество с партизанами.
Только вот Вахромеев, как и подавляющее большинство его бойцов, промучившиеся в жёстких условиях плена не один месяц, относились к любым гражданам СССР, пошедшим служить гитлеровцам, без малейшего сочувствия.
Столько отличных товарищей предпочли в лагере сдохнуть от голода, побоев или вражеской пули, но не сломаться, не поддаться фашистам, а эти твари пошли служить врагу добровольно без какого-либо принуждения. Поэтому сержант без всяких внутренних сомнений отдал приказ, а его товарищи также спокойно и хладнокровно его исполнили.
После чего партизаны быстро принялись вскрывать вагоны и с большим интересом знакомиться с его содержимым.
Снаряды, патроны, сухпайки. Вторая и третья позиции очень заинтересовали партизан. Особенно в части еды.
Немцы везли сухпайки едва ли не на целый полк.
Вахромеев смотрел на продовольствие влюблённым и насквозь печальным взглядом, вспоминая наставления Пухова:
" Смотри, если возьмете слишком большой трофей, то у тебя первым делом возникнет очень большое искушение забрать его с собой и где-нибудь спрятать на будущее. И тут возникают сразу две проблемы: первая, с большим грузом вы потеряете скорость и станете лёгкой добычей для преследователей, вторая, если где-то спрячете трофей, то с большой долей вероятности немецкие егеря с собаками найдут этот схрон и вернут обратно для доставки солдатам Вермахта.
И не так страшно если вернётся продовольствие, как если обнаружат и отправят под Москву ящики с патронами или гранатами. Поэтому всё что нельзя нести с собой по лесу на собственном горбу в течение нескольких часов без отдыха безжалостно уничтожаем, чтобы не осталось врагу".
Вахромеев велел бойцам набрать пайки и патроны так чтобы можно было без проблем унести в рюкзаке, и ещё немного сверху для небольшого схрона на всякий случай. А всё остальное подорвать, чтобы с гарантией не поступило на фронт к фрицам.
Кузнецов и Прохоров начали колдовать с вагонами так чтобы меньшим количеством мин, подорвать весь состав, а заодно объясняли тонкости своёго опасного искусства сразу нескольким ученикам. Учитывая частую и внезапную смертность среди партизан, каждый лесной воин осваивал сразу несколько воинских специальностей, чтобы иметь возможность хоть как-то заменить вышедшего из строя товарища.
Остальные партизаны занимались упаковкой тех трофеев, которые решено было взять с собой, быстро сытно перекусывали, благо еды было вокруг более чем достаточно.
Замкомандира, он же завхоз партизанского взвода, хозяйственный хохол Петранчук орлиный взором следил, чтобы бойцы не набрали всякой фигни вместо полезных вещей.
— Долгих, ты куда столько жратвы нагрузил? А воевать чем будешь?
А ты, Пузырев, куда так много патронов хапнул, чего потом лопать будешь?
Пузырев, неулыбчивый молчун, неожиданно выдал:
— С Долгих махнусь, товарищ сержант, я ему коробку патронов, он мне взамен несколько пачек галет.
Завхоз засмеялся и согласился:
— Ну если так, то можно. Чашкин, а ты куда столько сигарет положил?
— След от собачек табачком посыплем, наш Вася якут говорил, что это самый лучший способ скинуть погоню со следу, — бодро ответил тот. — Ну и скурим немного сами, очень курить хочется.
— Очень плохая привычка для партизан, Чашкин, — вмешался строгий Вахромеев. — В лесу за несколько километров и видно и запах слышен. Ладно если сам подставишься и погибнешь, а если товарищей своих погубишь?
— Брошу курить, товарищ командир, обязательно брошу. — клятвенно пообещал Чашкин и шустро стал сгружать пачки с сигаретами из своего сидора.
— Куда? — сердито всплеснул руками Вахромеев. — От собачек след сбить — табачок покрошить очень правильная мысль. Грузи обратно. Патронами и жратвой тебя Долгих с Пузыревым обеспечат.
Загрузившись трофеями, партизаны в лес отходили быстро без промедлений, позади остались только саперы готовить вагоны к подрыву и их ученики, учившиеся сложной науке и заодно охранявшие ценных специалистов от залётных фрицев.
Уже далеко в лесу когда сзади загрохотали взрывы партизаны почти хором прокричали:
— За наших товарищей, погибших в плену, тех кто не дожил.
Эту традицию ввел Вахромеев.
У каждого бойца его партизанского взвода там в концентрационных лагерях остались замученные насмерть, расстрелянные озверевшими вертухаями друзья. Мысль отомстить за них фашистским оккупантам согревала и мотивировала партизан диверсионного отряда.
Вахромеев скомандовал заход подальше в лес в болота, по пути бойцы ставили растяжки, сыпали табак для немецких овчарок, чтобы затруднить егерям возможное преследование. Отдыхали и кушали партизаны только ближе к ночи, когда двигаться дальше не было никакой возможности. Ни сил не осталось, ни видимости куда ставить ногу.
Спали по очереди на случай погони.
Едва рассвело, встали, позавтракали и двинули дальше на запад к новой точке для следующей диверсии.
Еще на базе, ставя боевую задачу, Пухов попросил Вахромеева глянуть одним глазом на железнодорожный мост и подумать о его возможном подрыве. Но без фанатизма. Так как охрана у подобного стратегического объекта у фрицев должна быть соответствующая.
И если она окажется действительно очень сильной, то ни в коем случае не рисковать и не соваться к мосту. Потому что бить врага надо наверняка и с минимальным риском. По возможности.
К мосту Вахромеев взял саперов Кузнецова, Прохорова и своего зама Петранчука. Остальным бойцам было велено отдыхать и перекусывать, пока есть такая оказия.
Некоторое время диверсанты по очереди смотрели в бинокль на мост с пригорка, считали охрану, разглядывали с жадным интересом два бронеавтомобиля по обе стороны реки, пытаясь угадать марку,