Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

ею манипулирую, но хотя бы молчали об этом и ладно. Понятное дело, что дядя будет потом говорить и с самой Орнелией и с её мужем, отговаривая ввязываться в столь сомнительный проект, но сейчас он молчал и давал мне говорить, понимая, что я, обладая папской буллой, могу ею его и пристукнуть, если он выскажется о проекте против открыто.

— Синьора Орнелия, есть ещё что-то? — поощрил я её, говорить дальше, но девушка вздохнула и покачала головой.

— Синьор Иньиго, — вздохнула она, — это слишком сложное решение, так что я дам вам ответ после того, как поговорю с мужем. Если он будет согласен и поймёт меня, то я скорее всего соглашусь на ваше предложение. Обещаю вам, что как только поговорю с Никколо, я сразу же дам вам знать.

— Спасибо, синьора Орнелия, о большем я не мог даже мечтать, — я, поняв, что разговор окончен, поднялся и протянул руку к молодой женщине.

Она непонимающе на меня посмотрела, так что мне пришлось, как и в случае с графиней Бенедеттой Салимбени, осторожно взять её руку и поцеловать пальчики.

Орнелия от моего жеста покраснела так, будто я её прилюдно поцеловал.

— Буду ждать вашего решения, — отпустив её руку и поклонившись Джорджо Лоредано, мы с Сергио покинули его дворец.

* * *

Когда мы сели в лодку и поплыли туда, куда я тихо шепнул гондольеру, задумчивый Сергио, тихо сказал.

— Иньиго, тебе совсем не жалко девушку? Ты фактически бросаешь её на съедение к львам.

— Сергио, — я задумчиво посмотрел на него, — давай назови мне имя, кому можно это поручить и кто сейчас не занят.

Граф Латаса задумался, долго жевал губы, но затем вернул на меня свой взгляд.

— Таких нет, — нехотя признался он.

— Тогда нечего и умничать, — я пожал плечами, — Орнелия умная, сама всё прекрасно понимает.

— Куда мы сейчас? — поинтересовался он, видя, что мы плывём не во дворец дожа.

— Одевать тебя, — с улыбкой ответил я, — а также заказать тебе самый лучший доспех, который могут сделать местные оружейники. Я бы, конечно, лучше заказал в Милане, но, к сожалению, время торопит.

Сергио изумлённо осмотрел на меня.

— Зачем меня одевать и делать мне доспех? У меня есть и то, и другое, весьма хорошего качества.

— Мой друг, — я похлопал по его руке, — для моих целей, тебе нужно только лучшее!

Видя, что я не собираюсь больше ничего объяснять, он тяжело вздохнул и смирился, что позволило нам заглянуть сначала к лучшему портному, затем к лучшему оружейнику и обрадовать их большими заказами. Они сняли мерки с Сергио и меня, а затем узнав, что мы живём во дворце дожа, тут же сказали, что начнут работу немедленно, отложив другие заказы, и будут приезжать к нам сами, чтобы делать промежуточные примерки. Оставив им задаток, мы поплыли дальше.

— Здесь меня высадите, — неожиданно попросил граф, когда мы чуть не доплыли до дворца дожа, — я возьму Бернарда и лодку.

— Да хорошо, а куда ты? — поинтересовался я.

— Скажешь, зачем покупаешь мне новую одежду и доспехи, да ещё и одинаковые с твоими? — он прищурил глаза.

Я отрицательно покачал головой, на что он иронично поклонился и показал в сторону дворца дожа.

— Встретимся тогда вечером.

* * *

Когда лодки с Иньиго уплыли, Бернард повернулся к задумчивому графу.

— Зачем я тебе нужен? — поинтересовался он.

— Покажи мне, где находится дом Морозини, — спокойно ответил тот, заставляя барона открыть в ошеломлении рот.

— Зачем? — изумился он, — если Иньиго узнает, будет злиться на тебя месяц!

— Я поеду туда завтра рано утром, скрыв свою внешность плащом, — тихо сказал Сергио, — а чтобы меня пустили, туда сегодня заглянешь ты, и отдашь слугам записку для Анны Морозини, снова не проронив при этом ни слова. Так все подумают, что ты снова прибыл к ним по делам, связанным лишь с постройкой кораблей.

— И ты туда же! — взмолился швейцарец, на что получил лишь лёгкую улыбку.

— Так нужно Бернард, — спокойно заметил граф, — я не хочу оставлять в этом городе одно разбитое сердце, поскольку если с ней что-то случится, не ты и не я, не сможем предугадать, что тогда будет с самим Иньиго. Ты сам помнишь, каким он вернулся от могилы Жюльетты.

Бернард тяжело вздохнул и согласно кивнул.

— Определённо ничего хорошего не будет, тут я с тобой согласен. Хорошо, я передам записку.

Граф Латаса вытащил из кошелька небольшую свёрнутую бумагу и протянул её ему.

— Рассчитываю на тебя Бернард.

Ранним утром, когда серый туман ещё висел над каналами Светлейший, скрывая всех, кто по своим делам встал в подобную рань, от дворца дожа отчалила одна ничем не примечательная лодка, даже без охраны и с одним-единственным человеком. Закутанный в недорогой плащ, он явно был чьим-то посыльным, скорее всего дож приглашал на утренний завтрак кого-то из знатных нобилей, этим было никого не удивить, так что посланник совершенно спокойно вылез из лодки, оставив мелочь гондольеру и постучался в дверь дома Морозини, которая тут же открылась и его слуги сразу пропустили внутрь.

Лодочник, видя это лишь кивнул своим мыслям, одет небогато, денег дал не очень много, лишь в самый раз, чтобы он не посчитали его жадным, а потому как слуги быстро открыли дверь, его там явно ждали. Ещё один, обычный гонец из дворца дожа, ничего такого о чём стоит судачить с приятелями в минуты отдыха.

* * *

Граф Латаса по жесту слуги поднялся по лестнице и постучав, вошёл в дверь, которую ему показали. Его ждали, девушка сидела у окна, в красивом платье, но без излишней вычурности.

Он попытался поклониться и представиться, но Анна лишь слабо махнула рукой.

— Не нужно граф, я вас так хорошо знаю со слов Бернарда и Иньиго, что кажется, что мы знакомы с вами лично. Проходите, присаживайтесь, хотя если честно я не понимаю, зачем вы захотели со мной поговорить, да ещё и обставив всё, подобным образом.

Улыбнувшись, Сергио сел на предложенный стул и посмотрел на девушку, которая выглядела устало и чуточку грустно, несмотря на внешнее спокойствие. Но главное, внимательно смотря на неё, он отчётливо понял, почему Иньиго остановил