Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин

У воды лейтенант позволил отряду устроить небольшой привал, а уже оттуда мы шли до деревни чуть менее двух часов. Когда же послышался отдаленный собачий брех, Перминов дал команду тормозить, подозвав меня к себе:

— Ну что, молодожен, сможешь сходить на разведку, силы есть?

Этой ночью я конечно спал не так много, но и от усталости не валюсь — и вообще, как-то стыдно переваливать на других то, что было мне поручено. Потому я уверенно киваю в ответ.

— Тогда слушай: винтарь с боеприпасом оставляй здесь, с собой бери только пистолет и одну гранату. Заметишь хотя бы отдаленное присутствие фрицев, сразу уходите! Я пошлю вас в паре с Гриневым, он, если что, прикроет. Если все ровно, проси еду, сколько смогут дать. И учти…

Командир склонился к самому уху и зашептал довольно напряженно:

— … тут живут белорусы, еще два года назад бывшие под поляками. Вроде бы жилось им несладко, но мы не знаем, как они на самом деле относятся к советской власти. Если хозяева будут артачится, и на расписку еду не дадут, или дадут совсем мало — разрешаю немного припугнуть. Немного — оружием не угрожать! Оно знаешь как — достал пистолет, а он словно сам тебя тянет на глупости… Короче понял меня — можешь к кобуре потянуться, можешь намекнуть, что тебя в лесу целый взвод бойцов ждет, и мы на такое количество людей еды берем совсем мало… Или еще как, по ситуации.

Немного смутившись, Михаил продолжил:

— Ты не подумай, я грабить людей считаю преступлением. Но бывает, что попадаются такие знаешь… Ну вот прям «кулаки» с агит плакатов, настоящие скряги! Краюхи черствого хлеба не дадут! А мне считай отделение кормить хотя бы раз в день требуется. Понял?

Я только козырнул в ответ:

— Как не понять, товарищ старший лейтенант? Если что, буду импровизировать — но в пределах разумного!

Командир, удивленно качнув головой — видать термин «импровизация» для него в новинку, все же согласно кивнул:

— Действуй по обстановке.

После чего уже громче подозвал снайпера:

— Гринев, пойдешь с Самсоновым! Обойдите деревню, в лесу она ведь наверняка небольшая, внимательно осмотритесь. Если есть фрицы — не лезьте, обойдем стороной. А какая вдруг случится напасть, ты Саша, прикроешь Романа. Понял?

Товарищ только уверенно кивнул головой. Сняв с себя разгрузочные ремни и облегчив поясной от подсумков, оставляю лишь кобуру с «Вальтером», да ножны со штык-ножом. Кажется, что он уже как-то сроднился со мной… Встретившись взглядом с любимой, я ободряюще кивнул ей, не желая как-то иначе проявлять свои чувства при погранцах. Супруга вернула улыбку, хотя в глазах ее застыло волнение; я заметил, что губы ее украдкой шевелятся, а пальцы, сложенную в горсть, тайком перекрестили нас с Гриневым. И хотя жест жены мог бы показаться со стороны проявлением какой-то деревенской дремучести, мне на душе стало легче и как-то спокойнее. Ведь понятно же, что молится и крестит с заботой, что для нее это проявление чувств. На свой лад даже более важное и значимое, чем слова любви, страстный секс или романтический завтрак в постель…

— Слушай, в голове не укладывается, что вы теперь с Мещеряковой! В нее же ползаставы было влюблено, так ведь никого к себе не подпускала! А тут вдруг…

Сашка замолкает на полуслову, но я понимаю его мысль и отвечаю в тон:

— Ты понимаешь, Саня, а я вдруг понял, что жизни мне остался один глоток, и что сейчас нечего бояться сделать то, что всегда мечтал сделать. И, как видишь, мне казачка не отказала.

Товарищ хмыкнул, но после согласно кивнул:

— Это правильно, не бояться рисковать… Так, а вон и наша деревня.

Действительно, в просветах между соснами показались бревенчатые срубы. Сняв с плеча «светку», Гринев аккуратно ложится, умело спрятавшись за стволом ближайшего дерева так, чтобы из-за него выглядывал только тонкий ствол самозарядки. Его примеру последовал и я, достав из кобуры трофейный «Вальтер» и заняв позицию чуть в стороне от снайпера.

Какое-то время мы следим за происходящим в деревне — точнее следит Сашка, мне-то без оптики особо ничего не разглядеть. Затем аккуратно смещаемся в сторону, обойдя виднеющиеся строения, пока товарищ неожиданно не резюмирует:

— Да это не деревня никакая. Хутор на одного хозяина, правда крепкий. Не иначе как кордон лесничего.

— Та-а-а-к… А хозяина ты видел?

— Да вроде мелькнул в окнах. Пойдешь?

С усмешкой отвечаю вопросом на вопрос:

— Прикроешь?

Гринев уверенно кивает, одновременно поудобнее распластавшись на земле.

— Ну тогда чего же не пойти?

Но несмотря на то, что задача мне досталась вроде бы плевая — пойти да попросить еды у лесничего для отступающих бойцов РККА, которым он по идее просто обязан помочь — чем ближе кордон, тем сильнее мое волнение. Однако пистолет я заранее прячу в кобуру, нацепив на губы радушную, располагающую улыбку.

Первым присутствие чужака почуял пес, начав заливисто, громко брехать. Причем собака оказывается непривязанной и при моем приближение тут же бросается ко мне, громко рыча и озверело лая. И хотя кобель вроде бы и не самой агрессивной породы — не какой-нибудь алабай, не московская сторожевая и даже не овчарка, как у погранцов — но крупный самец-лайка, буквально летящий в мою сторону, яростно оскалив зубы, заставляет сердце бешено забиться в груди. Рука рефлекторно выхватывает «Вальтер», на автомате сняв его с предохранителя, но в этот же миг раздается сердитое:

— Гром, место!

Пес останавливается как вкопанный и даже прекращает брехать. Облегченно выдохнув, я поворачиваюсь к источнику звука, чтобы поблагодарить хозяина — но мой взгляд натыкается на черную дырку в стволе нацеленной на меня «мосинки» — обрезанной, кстати.

Лесничий — или как его там — здоровый, рослый мужик с сединой на голове и роскошной бородой, спускающейся к груди, яростно буравит меня взглядом, не опуская оружия. Однако я быстро отхожу от первой оторопи и спокойно, практически дружелюбно говорю:

— Убери обрез, дурак. Только дернешься, тебя снайпер снимет.

Ствол в руках хозяина хутора ощутимо дернулся и, как кажется, в глазах его промелькнул страх. Но ответил он сурово, стараясь не демонстрировать секундной слабости:

— Брешешь. Сам пистоль убери!

Спокойно — собственное хладнокровие кстати, меня самого удивляет! — убираю «Вальтер» в кобуру, после чего говорю лесничему:

— Я убрал. И доставать не