41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков
— Получается то что мы в последнее время, когда «прожигали» рельсы, только зря дефицитную взрывчатку тратили? — сильно расстроился Рыков. Аж побледнел весь.
— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Во-первых, фрицы перестали кататься по железной дороге ночами, во-вторых, сильно снизили скорость движения составов. Если пару месяцев назад груз боеприпасов доезжал до фронта из Германии едва не за сутки, то сейчас ползёт трое-четверо, если не больше, опасаясь слететь с рельс. А если по пути приходится чинить порванные рельсы, то движение задерживается ещё на часы или дни.
Иванов попросил передать ему рельсовый мостик, с задумчивым видом повертел его в руках, затем спросил:
— А если перебить обе рельсы в двух местах, затем выкопать сломанный фрагмент вместе со шпалой и утащить подальше в болото, то быстро фрицы подобный пролом вряд ли смогут заделать, я правильно понимаю?
Правда потратить придётся сразу четыре толовые шашки, зато никакие мостики фрицам не помогут, придётся вызывать ремонтников с рельсами и шпалами. Или возить этих специалистов с собой. Что будет довольно затратно для фрицев выделять полноценную ремонтную бригаду с ремкомплектом для сопровождения каждого состава.
Командиры внимательно выслушали Иванова, покумекали над его идеей, а потом стали радостно хлопать по его плечам и спине, выражая благодарность за хорошую идею.
Предложение партизанского командира действительно позволяло сделать применение мостиков для починки разорванного полотна если не невозможным, то крайне затруднительным. Особенно если разрыв делать не с одной шпалой, а сразу с несколькими, в пару метров.
— Но рельсы это так, мелкая пакость. — сказал я после того как командиры партизан поздравили Иванова за удачную идею. — Основная проблема немцев в доставке грузов на восточный фронт это дефицит паровозов. Вот на чём мы должны сосредоточиться.
Каждую уничтоженную нами единицу подвижного состава немцам будет построить заново или восстанавливать долго и дорого.
— Только вот немцы это тоже прекрасно понимают, поэтому берегут каждый паровоз как зеницу ока. — проворчал Рыков. — В последнее время они прицепляют впереди паровоза пару пустых платформ. Платформы подрываются на мине, а паровоз остаётся целым и невредимым. Мои сапёры сейчас колдуют над минами замедленного действия. Так чтобы взрывалась через десять секунд после первоначального нажима и всё-таки поражала паровоз. А пока приходится сапера вместе с подрывной машинкой сажать в засаде. А ведь и саперы и машинки у нас в большом дефиците.
Только с толовыми шашками пока проблем нет.
Глава 29
— Значит будем выжигать по четыре дырки в двух рельсах, а шпалы выкапывать, чтобы немцы не могли быстро ремонтировать железнодорожное полотно. — резюмировал Ветрук. — Что-то ещё нужно обсудить?
Командиры подумали, затем почти хором стали просить продукты, зимние вещи, боеприпасы, опытных инструкторов-саперов и снайперов.
Представитель ставки в отчаянии схватился за голову:
— У вас ведь есть опытный снайпер Вася Алексеев.
— Он один, и так обучает народ в несколько потоков. — ответил я. — Его на всех не хватает.
— Тогда его лучших учеников двигайте в инструкторы, — бодро предложил Ветрук.
— Как снайперы они ещё могут туда-сюда поработать, а вот учить им пока рановато. — отрицательно покачал головой я. — годик-другой повоюют на дистанции, тогда смогут начать учить на основе собственного опыта. Если доживут.
— Как будто у вашего Алексеева есть годы боевого опыта, — скептически усмехнулся представитель ставки.
— Вася потомственный охотник. Стрелять стал учиться едва ли не раньше чем ходить. В лесу он не гость, а хозяин, потому что живёт там с малолетства. Поэтому в стрельбе и в маскировке он большой мастер. Городским и даже сельским товарищам такой опыт нужно годами приобретать.
Ветрук досадливо замахал руками:
— Значит учеников в бой, а Васю исключительно на учёбу, берегите его как зеницу ока, ни в какие боевые задания не отправлять, пока сотню-другую опытных стрелков не обучит. А других инструкторов у меня нету и в ближайшее время вряд ли появятся. Снайпера и сапёры нужны на фронте на всех участках как воздух. Их везде не хватает, хорошие опытные инструкторы на вес золота. Я каждый раз запрашиваю и каждый раз Москва мне отвечает: очнись, дорогой, партизанское движение, конечно, дело очень важное, для страны и победы, но Москву отстоять сейчас важнее.
Пообещали скоро прислать двух опытных сапёров вместе с большим количеством взрывчатки. Очень Москва надеется, что мы бодрее начнем взрывать железную дорогу и мешать немцам питать свои войска на фронте. Теплых вещей и продуктов будут присылать по возможности.
После окончания совещания Ветрук попросил меня отойти с ним в сторонку пошептаться.
— Москва настоятельно просит ускориться в операции по устранению Кубе. — сказал он тихо, но настойчиво.
— Ищем к нему подходы через минских подпольщиков. — я пожал плечами. — Но пока сложно. Очень хорошо этого гадёныша охраняют. А рисковать целой сетью подполья ради неверного шанса устранить этого урода считаю слишком расточительно. Минские товарищи довольно успешно совершают диверсии на ближайших к ним железнодорожных путях.
Если гестапо их накроет, то снабжение группы армии «Центр» под Москвой в определённой степени улучшится. Говоря вашими словами: ситуация в Белоруссии важна, но битва под Москвой сейчас гораздо важнее. Вы уж определитесь: или Кубе или поезда под откос.
Ветрук задумался, затем закивал головой:
— Согласен. Устранение гауляйтера политически очень важно, но нарушение немецких коммуникаций важнее. В конечном итоге судьба войны сейчас решается на фронте под Москвой. И многое зависит от того насколько сильно мы сможем нарушить питание наступающих немецких войск.
— Кстати, да, товарищи как дела на фронте? — спросил Торопов небольшого партизанского отряда, не имевшего прямой связи с Большой землёй. Несколько командиров, имевших схожие проблемы, его поддержали.
Ветрук с важным видом почесал подбородок и стал излагать вести, полученные из Москвы.
Немцы рвались к столице нашей родины изо всех сил, но героизм защитников ( и погода) практически остановили их наступление. Становилось ясно, что в осенней распутице гитлеровские войска выдохлись, танковые клинья застревали в грязи русских дорог.
Немцы надеялись что предстоящий мороз скует дороги и позволит им ускориться. Они все ещё поднимали тосты: «За Рождество в Москве». Это они ещё не знали какие суровые российские морозы их ждут впереди. Такие сильные, что скуют не только дороги, но и немецкую технику, не приспособленную к работе в глубоком минусе.
По сравнению с эталонной историей в этой реальности фрицы запаздывали с наступлением примерно на полторы недели.
К тому же удалось с моей скромной помощью в определённой степени уменьшить наши потери в Вяземском котле.
Для этого нам с Пылаевым пришлось придумать очередную операцию для легендирования информации для Ставки.
Ранее от некого лейтенанта мы якобы получили информацию про будущую блокаду Ленинграда, и это позволило верховному