41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

Численность партизанских отрядов за последние пару- тройку месяцев несколько уменьшилась из-за потерь, зато все оставшиеся в наличии бойцы были высоко мотивированные, очень опытные и умелые, стоящие каждый минимум десятка новобранцев.

Большая мобилизация перед зимовкой не давала сильного увеличения боеспособности партизанским отрядам, а лишь грозила будущим голодом и повальным дезертирством среди новичков.

Но публично высказывать сомнения в предложениях Москвы было чревато. Так можно и во враги советской власти легко попасть.

Я вздохнул. Придётся мне ситуацию выруливать, пользуясь статусом первого партизана и любимца вождя народов:

— Мысли следующие, товарищ Ветрук.

Первое, скоро зима и вопрос на засыпку: как мы будем кормить эту прорву вновьмобилизованных бойцов?

Сейчас этих «героев» обеспечивают продовольствием сердобольные кумушки на хуторах. Если их сейчас мобилизуем, то придётся кормить окруженцев уже нам. Это потребует от нас большего количества продовольствия, которое не откуда взять кроме как принудительно реквизировать у местных крестьян, а они и так не сильно богатые. Если будем насильно отнимать у людей последний хлеб, значит настроим их против себя и толкнем в объятия немцев. Сами знаете, что в некоторых других районах, где партизаны излишне увлеклись продразверстками вместо борьбы с гитлеровцами, егеря получали неожиданно точную информацию про тамошние партизанские базы и уничтожили этих слишком прожорливых товарищей. Как говорится в народной мудрости: если ты плюнешь на коллектив, то коллектив утрётся, а если коллектив плюнет в ответ, то ты захлебнёшься.

Второй момент: Наши партизаны люди в основном хорошо понюхавшие немецкий плен и высокую арийскую культуру, мотивированы сражаться до последней капли крови, а далеко не все из окруженцев готовы сейчас воевать с немцами. Моральный дух у большинства из них после поражений крайне низкий. Скажем честно, на фронте сейчас у нашей красной армии успехи не сильно велики.

Зимой, уверен, дела поправятся. Немцы не готовы к морозам, очень сильно растянули свои коммуникации и потратили множество резервов, поэтому к декабрю-январю крепко получат по зубам.

После нашего зимнего контрнаступления гораздо больше возникнет желающих воевать в партизанских отрядах. Многие окруженцы поверят в победу нашей страны в этой войне. Тогда весной и можно будет начать более массовую мобилизацию. Сейчас же предлагаю ограничиться в призыве только теми кто ненавидит немцев и хочет воевать с врагом настолько сильно что даже кушать не может.

Командиры рассмеялись, Ветрук же наоборот ощутимо нахмурился.

— Это что получается, товарищ Пухов, — спросил он крайне не дружелюбно, сверля меня прокурорским взором. — Вы считаете возможно не выполнять приказы вышестоящего руководства?

— Ни в коем случае, — поспешил откреститься я от его обвинения.- В вашей агитационной речи ведь не звучали точные даты и количество людей, которых нам необходимо призвать на борьбу с врагом. Если Ставка не ставит перед нами твёрдых показателей, то предлагаю до весны призывать и мобилизовывать только максимально готовых к партизанской деятельности людей. А начиная с весны уже всех прочих.

Ну или хотя бы сначала получить из Москвы достаточное количество оружия и продовольствия для прокормления новобранцев, а уж потом их где-нибудь находить. Сами подумайте. Вот я, например, призову дополнительных сто человек.

Но чтобы кормить их нет продовольствия, вооружать их тоже особо нечем. После мобилизации у меня окажется на руках не новые бойцы, а ещё одна сотня невооружённых иждивенцев, которых я не смогу как следует использовать в операциях.

У меня потери в отряде в среднем десяток- другой человек в месяц. Их восполнять требуется, а больше мне людей по мобилизации пока не нужно, просто не прокормлю.

А вот к весне, после успешного контрнаступления под Москвой будет гораздо проще призывать новых партизан. Население поверит в нашу победу.

— Почему вы так уверены в успешном контрнаступлении под Москвой? — удивился капитан.

— Ещё раз, немцы категорически не готовы к зиме, в сильном минусе воевать не умеют. Да и если не будет этого нашего успешного контрнаступления, то все что мы здесь делаем потеряет всякий смысл. — криво улыбнулся я.

Ветрук не стал сомневаться в моих словах:

— Разумеется, ближе к зиме наши войска фрица остановят и крепко дадут ему по зубам.

— Тогда окруженцы и население убедятся, что врага можно бить, и куда охотнее будут мобилизовываться и даже снабжать нас продуктами за расписки, веря, что советская власть вернётся. — повторил свою мысль я.

Капитан хмыкнул, затем подумал и сказал:

— Дело говорите, товарищ Пухов. Отрапортую в Москву про начало мобилизации. А цифры и итоги отложу на весну. Если живы будем, тогда и увеличим число мобилизованных.

— Вы главное не забудьте запросить продуктов и боеприпасы, товарищ Ветрук, — подмигнул ему Рыков.

— Каждый раз начинаю свою шифровку с просьб вместо здрасти и заканчиваю вместо досвиданья, — тяжело вздохнул капитан. — Но доставка грузов с Большой земли это каждый раз лотерея.

— Кстати, да с приемкой посылок проблема нарисовалась. Немцы стали следить куда прилетают самолёты с Большой земли и присылают туда ягдкоманды егерей для засад. Уже дважды перехватывали грузы и разгоняли наших партизан. — Пожаловался Рыков.

— У меня тоже раз так было, — вспомнил Иванов.

— Значит нужно почаще менять точки приемки грузов, а на старых засвеченных устраивать немцам засады или хотя бы закладывать минные поля. — предложил я.

— Уже, — сердито хмыкнул Рыков. — И мины и снайперы в засаде. Разок неплохо потрепали егерей, будут устраивать нам ловушки в нашем же лесу.

— Я пока не приготовил сюрпризы, но приготовлю. — задумчиво пообещал Иванов.

Остальные командиры тоже сказали, что запомнили информацию про угрозу и будут думать как ей противостоять.

— А теперь смотрите что я принес. — сказал я и помахал металлической конструкцией чуть короче метра в длину. — Кто скажет что это такое?

Командиры высказали несколько забавных предположений на предмет куда можно вставить подобную штуковину.

Правильно ответил Ветрук:

— Похоже на описание рельсового мостика, придумку немцев для быстрого ремонта порванного рельса. Мне из Ставки прислали информацию. Хотел довести до товарищей, но вы опередили, товарищ Пухов.

— Вы правы, это рельсовый мостик. Он с гарантией чинит ущерб нанесённый стограммовой толовой шашкой. Она обычно пробивает рельсу только на 30–40 сантиметров. Таким образом, немцы почти не затрачивают времени на ремонт мелких рельсовых пробоев, могут возить с собой на составах таких мостиков хоть десятки штук. Поэтому смысла в столь мелких подрывах сейчас уже нет. Практически напрасная трата взрывчатки. Нужна связка толовых шашек, чтобы взрывать рельсу вместе со шпалой. Тогда ремонт рельс для немцев серьёзно затянется.

И по возможности посадить снайпера или меткого стрелка в лесу неподалёку от места подрыва чтобы мешать починке