Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

Прождали неделю. Не изменилось ничего. Или наше письмо не прочитали, или не придали ему значения, или просто таких писем там тыща штук и до всех руки не доходят.

Я теряла терпение, бесилась и получала на орехи от господина графа, потому что в таком состоянии теряла над собой контроль, и над своей силой тоже. Вдыхала, выдыхала и начинала снова.

А потом подумала, что раз здешние традиционные меры не работают, то пришла пора нетрадиционных. И начала с ближайшего ко мне кандидата в помощники.

— Скажи-ка мне, Шарло, а умеешь ли ты распространять слухи? Или только собирать? — спросила я у своего подобранца.

— Распространять? Это как? Рассказать, что вы уже получили ваше наследство? — откликнулся парень.

Он был вечно голоден, как нормальный беспризорник. И сейчас тоже при моём появлении спрятал недоеденный кусок хлеба. Я махнула рукой — ешь, мол, что с тобой делать, заходи в кабинет, садись и ешь. Понятливый малый проглотил хлеб в мгновение ока и уставился на меня.

— Рассказать, но не о том. И попросить рассказать знакомых людей. Но мне нужно хорошенько подумать, как подать информацию.

— Как — чего?

— Не обращай внимания, — отмахнулась я. — Например, ты рассказываешь приятелю о том, где и как ты сейчас живёшь… рассказываешь ведь, так?

— Да не особо. Думаете, вот прямо все за меня сильно рады? Думали, меня уже повесили, а меня не только не повесили, но ещё и в доме поселили, на службу взяли и кормят.

— Но есть с кем поболтать?

— Есть, — кивнул он.

— И если ты расскажешь, что судья де ла Порт замахнулся на нашего принца, тебя будут слушать? Де ла Порта не любят, как я понимаю.

— Куда там не любят! Терпеть не могут!

— И если за ним нашёлся грешок, о нём будут болтать на площадях?

— Будут. Но не все, и осторожно.

Вообще, я давно уже подумывала о том, чтобы устроить де ла Порту чёрный пиар. И если его не любят, то так даже ещё и проще. Другое дело, что это дома я понимала, как сделать, или же кому заплатить и обговорить объём работы, чтобы сделали.

— А газеты у вас есть?

— Не-а, а это что?

— Ну, такой листок, где новости печатают.

— Новости объявляют на площади.

— Не пишут? Только объявляют?

— Написать можно на заборе.

— На заборе — святое дело. Где забор? Кому заплатить, чтобы написали?

— Да я и сам напишу, ещё магии добавлю, чтобы в темноте светилось.

В темноте светилось — это, конечно, хорошо. Можно написать «де ла Порт — дурак и вор», и, наверное, заметят. Но мне нужно было обратить внимание принца на ситуацию.

— А есть у тебя знакомцы, которые готовы за деньги кричать то, что я скажу? Или лучше даже не кричать, а тихонько рассказывать?

— За деньги-то найдём. И ещё заколдовать их, чтобы не болтали, от кого деньги.

— Если попадутся магам, то маги расколдуют.

— А вдруг не попадутся? Или не магам? Надо сказать, чтобы не попадались.

Здешние соцсети, периодическую печать, видеохостинги и телевидение представляли знающие люди. И эти знающие люди делились сведениями — кто просто так, а кто и за денежку, и получали свой профит в том, что обладали репутацией тех, кто знает всё. Вот таких людей и придётся использовать. А если у де ла Порта и так репутация не очень, то туда ему и дорога.

Мы с Шарло обсуждали, сколько человек нанять, что они будут говорить, и сколько это будет стоить, когда пришёл господин граф — проводить нам занятие по магии.

— И что это за заговор тут происходит? — поинтересовался он.

— Да мы так, — попыталась отмахнуться я.

— За что вы собираетесь платить оборванцам, Викторьенн? — Граф смотрел серьёзно.

Не давил, нет, но — мне оказалось сложно смолчать.

— За пиар-кампанию, — вздохнула я. — Я хочу стравить де ла Порта с принцем. И привлечь таким образом внимание к той ситуации, что де ла Порт поставил под сомнение принцеву подпись и вообще отнёсся к ней, а значит, и к самому принцу, безо всякого подобающего уважения.

— А де ла Порт обвинит вас в клевете, — усмехнулся господин граф.

— Вы думаете, я совсем без понимания? — взглянула я на него. — Мы осторожно, и так, чтобы со мной всю эту историю никак нельзя было бы связать.

— А если попадутся ваши люди?

— Я не сама собираюсь их нанимать. Шарло поможет, он больше моего знает о жизни на улицах. О том, кого попросить, кому заплатить и что при том сказать. Что кричать на площади, что написать на заборе, а какой слушок запустить так, чтобы знающие люди прислушались и вняли.

— Да вы как будто не в первый раз, — он не сводил с меня глаз.

А я и вправду не в первый раз, что тут. И выборы доводилось освещать, и не только. Поэтому… вперёд.

— Если вам удастся, обязуюсь публично признать свою неправоту, — сказал господин граф. — Но пока я опасаюсь. Будьте осторожны, Викторьенн.

— Господин граф, я просила вас представить меня принцу, вы сказали, что это не лучшая рекомендация и что-то там ещё. Я пытаюсь сделать то же самое, но через заднюю калитку. Если принцу не понравится, что его имя то и дело поминают всуе, ему придётся разобраться. Тем более что он вроде бы пока ещё не отплывает.

— Он груз какой-то ждёт, а груз не везут, так в порту болтали, — влез Шарло. — И пока тот груз не привезут, он никуда не двинется. Груз потеряли, что ли, там было вино и ещё какие-то припасы.

Вино — это неплохо, вино — это ж тоже моя специализация. Узнать и предложить? Но для того нужно к нему пробраться. Я уже готова влезть в его дом, но… подождём, да?

— Викторьенн, вы хотите, чтобы тяжба решилась в вашу пользу. А это дело такое…

— Понимаю, человеческий фактор. То есть зависит от настроений и ощущений конкретных людей. От вкуса арро, который подали им с утра, от направления ветра и от того, насколько сильно болит их левая пятка. И моя задача — предложить им такую мотивацию, чтобы они отвлеклись и от ветра, и от левой пятки, и решили мой вопрос, как нужно мне.

— Хорошо, Викторьенн, вам виднее, — вздохнул граф. — Значит, тренируем защиту.

Он сделал неприметный жест, и вокруг