Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин

Взрыв!

В лицо опасно дыхнуло жаром; я отчётливо слышу крики боли — и тут же в поле зрения возникает полыхающий, покореженный мотоцикл. А потом раздаются первые выстрелы: начали рваться боеприпасы. Отчаянно рванув стартер, с первого раза завожу «цундапп» и тут же увожу его с дороги, свернув вправо. За спиной по-прежнему рвутся патроны и свистят пули…

Отчаянно молясь, чтобы смертоносный свинец не зацепил кого-то из нас, я гоню в сторону виднеющегося впереди лесного массива. Мы уже проезжали участок его по дороге; теперь же, как кажется, только под сенью деревьев можно обрести долгожданное укрытие!

…И мы благополучно доезжаем до них, а вот после, заглушив двигатель и пытаясь шумно отдышаться, я лихорадочно соображаю, как поступить дальше.

Помощник услужливо подсказывает, что по западной оконечности далеко не маленького, в общем-то, леса, проходит хорошая, асфальтированная дорога (!) и есть ещё один мост через Пульву — что однозначно говорит о том, что там также есть пост. И как бы не посильнее того, с которым уже довелось столкнуться! Можно конечно, сразу завернуть к реке. Но пока ещё нет и трех часов, световой день закончится ближе к десяти вечера, а на той стороне нет ни единого достойного укрытия на несколько километров вперед.

Осознав это, я принимаю единственное возможное в сложившейся ситуации решение — закатить «цундапп» под деревья и укрыться в лесу в надежде, что его не сразу бросятся шерстить. Вдруг фрицы решат, что уничтожившие их мобильный пост прорвались дальше по дороге, и не обратит внимание на след из примятой травы, оставшийся за нами⁈ Хотя глупость конечно…

— Оль, ты как? Не зацепило? Сможешь идти?

Девушка ответила мне лишь энергичными кивками. Да и то, у самого несмотря на жару, после столкновения с фрицами все ещё холодом по спине обдает…

26 июня 1941 года. Декретное время: 15 часа 07 минут. Лесной массив восточнее деревни Лумна.

Из последних сил вкатываем мотоцикл в лес; пот струями бежит по телу, заливается в глаза, выедая их солью, а хриплое, частое дыхание с трудом вырывается из груди, словно мне не хватает воздуха. Какой же «цундапп» зараза, тяжелый! Тут еще постреливает болью потянутая стопа — правда, уже и не так, как вчера утром, после травмы. По крайней мере, я могу на нее опираться — хотя при более сильном нажиме хочется просто взвыть!

— Все, шабаш!

Олька, изо всех сил толкавшая люльку мотоцикла, просто упала на колени, дыша натужно, словно загнанная лошадь. Мне хочется последовать ее примеру и вовсе лечь на землю, но подобной роскоши я себе просто не могу позволить. Вместо этого заставляю себя наклониться над люлькой, в поисках чего-либо полезного.

К собственной вящей радости я обнаруживаю внутри и сбоку две сухарных сумки — а позади их какой-то «неуставной», но увесистый мешок. Вытащив его на свет, с невольным волнением развязываю горло и — о чудо! Моему взору открывается каравай свежего, черного хлеба, пара луковиц, четыре вареных яйца (помятых правда, с растрескавшейся скорлупой — но разве это проблема?), крепко запечатанная бутыль молока и… Заботливо обернутый чистой холстиной увесистый шмат копченого, пахучего сала! М-м-м… Пища богов… На две консервные банки с тушеным мясом и брикеты галет из НЗ уже даже не обращаю внимания.

— Оль, сейчас уйдем подальше и попируем! Все, снимай с себя тряпки немецкие, больше не пригодятся.

Девушка поднимает на меня свои выразительные глаза, в которых сейчас, однако, плещется бесконечная усталость. С трудом расстегнув пуговицы кителя, она пытается снять его, забыв о повешенном за спиной карабине. Невольно усмехнувшись, наблюдая за движениями казачки, я сам быстро качаю ситуацию, размышляя над тем, что мы можем с собой взять, и что придется оставить.

Для начала исследую трехсекционный подсумок на собственном, трофейном ремне. В каждой секции по две пятипатронных обоймы — только одна из них пустая. Понятливо кивнув, достаю цинк, снаряжаю обойму, а немного повозившись с предохранителями, загоняю по недостающему патрону в каждый карабин.

— Сможешь нести флягу, сухарную сумку, подсумок с патронами и кобуру?

Мещерякова, страдальчески посмотрев не небо, отрицательно качает головой.

— Хорошо, тогда пистолет забираю назад. С остальным справишься?

Тут уж Ольга кивнула утвердительно, однако, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень усталости. Так, мне значит остаются две сухарных сумки — в принципе, консервы можно переложить и в одну, а во вторую накидать гранат… Подсумок, котелок, индивидуальный перевязочный пакет, кобура с пистолетом, котелок, штык-нож от СВТ — как-то я уже с ним сроднился, чтобы менять на трофей… Хм…

Открыв ящик с гранатами, достаю из него еще две «колотушки» и два «яйца» — больше там ничего нет. У Мещеряковой я маленькие гранаты уже забрал — но внимательно посмотрев на мотоцикл, одну из них решил попридержать. Плюс еще фляги с водой… Кстати, о воде!

Пить хочется неимоверно, а ведь о трофейных флягах мы напрочь забыли! Из трех имеющихся до столкновения с мотоциклистами, мы утром осушили полторы, а вот обновить из реки уже не успели. Вроде бы и снятые с мотоциклистов не целиком полные, так что можно слить воду как раз в пару…

С этими мыслями я поспешно раскрутил колпачок на своей, жадно хлебнул, не успев даже услышать запаха — а после отчаянно закашлялся, вытаращив глаза! На вопросительный взгляд казачки ответил, как только продышался:

— То ли спирт, то ли водка…

— Дай!

Девушка требовательно протянула руку. Что же, не вижу никаких причин отказывать — в прошлом я никогда не был особым любителем алкоголя.

Аккуратно понюхав, Оля утвердительно кивнула — видимо, в ответ собственным мыслям:

— Первак, крепкий. Подойдет для дезинфекции, ничего другого все равно нет. А вот пить его не надо, он самый ядовитый при перегонке…

Украдкой бросив на меня несколько подозрительный взгляд, Мещерякова как бы невзначай перевесила флягу к себе на пояс, что вызвало у меня лишь понятливую улыбку. После чего казачка понюхала из горлышка уже собственной фляги:

— Вода.

— Пей, и перельем все, что останется.

Утолив жажду и собрав практически всю свою ношу, я закрепил трофейный ремень разгрузочными, накинув их на плечи, и щедро сыпанул во вторую сухарную сумку горсть патронов из цинка. В памяти вдруг всплыла когда-то давно слышанная поговорка: «боеприпаса бывает просто мало или мало, но больше не