Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
Леор перехватил руку Миры, не позволив ей в ужасе отшатнуться. Его пальцы были ледяными, но, когда он прижал тонкую ладонь к своей груди, она явственно ощутила, как от её кожи поползли золотистые искры. Леор закрыл глаза и шумно, почти блаженно вздохнул. Сильное тело прошила крупная дрожь, плечи расслабились, а лицо, искаженное болезненной гримасой, начало разглаживаться.
От изумления замерли все.
Ошеломлённая Мира чувствовала под пальцами стихающий стук чужого сердца. Мучающийся от боли Яромир забыл, как дышать, глядя на эту невозможную картину. И даже оторопевший Дамир, обычно готовый кинуться на любого, кто посмеет приблизиться к его обожаемой Златке, стоял не шевелясь. Весь гнев парня разбился о сакральную тишину этого момента.
— Твой огонь не обжигает нас, Дева. Он усмиряет безумие, — голос Леора прозвучал надтреснуто и хрипло, как рокот затихающей грозы. — Там, за Завесой, ты была добычей, затравленным зверьком в когтях судьбы. Но здесь… здесь ты та, кто держит наши цепи. Единственная, кто может заставить тьму в нашей крови замолчать.
— Я не понимаю… — растерянно пробормотала Мира.
Она хотела отдернуть руку, но тепло, перетекающее из её ладони в его холодную грудь, казалось правильным… необходимым.
— Кто вы такие? Что все это значит?
— Я всё тебе объясню… Завтра, — Леор снова на миг прикрыл глаза, и на его лице отразилось острое облегчение, словно он, наконец, сбросил с плеч неподъемный груз.
Он перевел взгляд на Ингрид, неподвижно лежащую в траве. В этом взоре не было сочувствия в человеческом понимании, лишь бесконечная, высушивающая душу усталость существа, живущего целую вечность.
— Дамир! — Леор резко повернул голову к застывшему парню. Его голос ударил как хлыст, разрушая оцепенение. — Отнеси Ингрид в избу. Немедленно.
Дамир вздрогнул, моргнул и невольно подчинился властному тону, которому невозможно было противостоять. Он подошел, стараясь не смотреть на окровавленный бок и неприкрытую наготу целительницы, и осторожно подхватил её легкое израненное тело на руки.
Мира изумленно наблюдала, как Дамир уходит направлении избы, даже не взглянув в ее сторону.
Взгляд девушки быстро перетек на Яромира. Пошатываясь от слабости, парень медленно поднялся с земли и, кряхтя от боли, неровной походкой поднялся на крыльцо.
— Мира, — окликнул ее Леор.
Его пальцы, длинные и тонкие, крепче сжали хрупкое запястье, впиваясь в кожу прямо над пульсирующей меткой. Ее кровь отозвалась на этот захват, закипая под кожей.
— Твоя сила пробуждается, — он сдвинул светлые брови, и его лицо стало мрачным, почти суровым. — Она больше не прячется. Она кричит, и этот крик услышан далеко за пределами долины. У нас осталось не так много времени…
— Для чего? — выдохнула она, чувствуя, как холод тумана вновь подбирается к сердцу.
Леор медленно разжал пальцы. Его фигура начала блекнуть, становясь полупрозрачной, словно он сам состоял из того самого марева, что окутывало реку.
— Я устал. Ты напугана. Поговорим утром.
Он сделал шаг назад, и туман, словно по команде, сомкнулся за его спиной. Белокурый правитель Тиходолья растворился, слился с серой дымкой, не оставив после себя даже шелеста травы.
Мира осталась стоять посреди пустой улицы, глядя на свои ладони. Жар ушел, сменившись ледяной пустотой, а за лесом, в той стороне, где начинались Пепельные Земли, стал заниматься серый, безрадостный рассвет.
Глава 13
Жуткий ночной туман неохотно сползал с низин, вновь открывая завораживающий пейзаж Тиходолья. Сквозь окна избы хлынул мягкий изумрудный свет — это ожили светозарные лианы, обвивавшие стволы вековых деревьев. Затем его вытеснила бледная золотистая дымка, исходящая от самой земли. В долине не существовало серого утра, здесь царило вечное влажное лето.
В избе воздух за ночь стал тяжелым, спёртым от дыхания пяти человек. К привычному аромату выскобленного дерева примешивался едкий, щекочущий ноздри дух травяной настойки и свежестертого в кашицу подорожника.
Радмила, всё ещё бледная и с лихорадочно блестящими глазами, больше не пряталась в углу, где переждала разразившийся снаружи кошмар. Оглушительный вой, свирепый рык и хлопки десятков крыльев давно стихли, но ужас ворвался в дом с окровавленным телом Ингрид, которую Дамир занес на руках и бережно уложил на свою кровать, прикрыв ее наготу одеялом.
Он не сказал ни слова, не объяснил, что случилось и откуда взялась Ингрид, да еще в таком состоянии.
Кто ее ранил? Почему на ней нет одежды? Что за тварь выманила Дамира во двор, и какие монстры на них напали?
Вопросов накопилось столько, что у Рады разрывались виски, но чувство вины за проявленную трусость вынудило девушку отбросить лишнее в сторону и начать действовать, пока остальные потерянно осели кто где: на лавках, кроватях, у стены, будто разом лишились сил.
Дамир замер на табурете возле стола, невидящим взглядом уставившись в окно. Яромир тяжело рухнул на свою постель и, завалившись на бок, отвернулся к стене. Мирослава вернулась в избу последней, но судя по отсутствующему выражению ее лица, мысленно она все еще была там…
Рада не стала никого донимать расспросами. Понимала, что сейчас из этой троицы и слова не вытащить. А Ингрид не в том состоянии, чтобы говорить. Не мешкая, Радмила взялась за дело.
Когда Ингрид приходила обработать раны Миры, девушка внимательно следила за ней, подмечая каждую мелочь. Теперь эти знания пригодились. Рада перерыла плетеную корзину целительницы, нашла нужные мази и травяные сборы. Налив чистой воды в медный ковш, она дрожащими руками омыла раны Ингрид и наложила тугие повязки, подражая движениям женщины.
В избе воцарилось липкое, душное безмолвие, от которого по спине Рады то и дело пробегал холодок, а сердце тревожно замирало. Пальцы не слушались, руки мелко тряслись, но суетливая деятельность помогла ей не поддаться охватившему всех оцепенению. Закончив с повязками Ингрид, она выпрямилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Внезапно тишину разорвал приглушенный, рваный стон. Он донесся с кровати Яромира. Парень лежал, уткнувшись лицом в