Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Да упокоит Господь их души, — перекрестился Пахом.

Показная набожность не тронула Настю.

— Ты убил их?

Пахом глянул на девушку, и в глазах его была печаль.

— Когда я узнал, что Катюша мертва, я был не в себе. Она единственная оставшаяся у меня родственница. Не такая, как я. Всегда хотела лучшей жизни, устроилась в лавку, грамоту выучила, сняла комнату — вроде всё наладилось. Я… гордился ею. Мне было шестнадцать, а ей десять. Я зарабатывал как мог, чтобы она не пошла на улицу. И она смогла, смогла стать… нормальной. Я думал, всё наладилось и она в безопасности.

— Ты поверил, что Весна виновата в смерти твоей сестры?

— Сначала поверил.

— А потом понял… и люди говорили. Я ж всех спрашивал, а кто мне откажет.

— Что понял?

— Однажды, ещё маленькая, Катюша упала. И сломала лодыжку. Мне пришлось нести её на руках из леса, мы грибы там собирали. Денег на больницу не было, и я отнёс её к знахарке. Лодыжка в конце концов зажила, но если Катюша слишком сильно на неё опиралась, нога иногда подворачивалась. Так что это был несчастный случай. Ужасный несчастный случай. Я понял это, когда успокоился. Катюша потеряла равновесие и упала. Это не вина Весны. Люди сказали, какой-то человек толкнул её, проходя мимо, она попала под колёса и… меня утешает, что она умерла на руках священника.

— Какого священника?

— Я не спрашивал, это не важно. Он проходил мимо и видел, как всё произошло. Я всё время говорю себе, что она не была напугана или одинока.

— А кто-нибудь описал того человека, что толкнул Катюшу?

— Сказали только, что он сделал это случайно, торопился к своему экипажу. У него приметные колёса с серебряными спицами.

— И ты не искал его? Человек толкнул девушку и уехал?

— Он мог и не заметить, что она попала под телегу молочника.

— Понимаю… А вот тебя ищет полиция.

— Знаю, но мне нечего им сказать. Я к ним не пойду — меня же всё равно обвинят. Но я ничего не сделал.

— Ты… у вас с Весной были… э… отношения?

— Я нашёл её в Серафимовске. И мы… в общем, мы иногда… это…

— Это Весна убила свою кузину?

— Она не убивала. Всё произошло случайно. А потом Весна попросила меня помочь похоронить… тело. Она боялась, что её в конце концов поймают и убьют, и хотела сделать так, чтобы все подумали, что это она. Тогда её не будут искать. А эта её кузина… всё равно мертва.

— Случайно воткнула кол в сердце?

— Не кол, а косу. Чтоб подумали наверняка, что похоронили колдунью.

— А цепи и замки?

— Весна где-то их нашла. Я только надел их на руки и ноги… на мёртвую, в общем.

— И не видел, что она убита, а не умерла случайно?

— А я её не рассматривал. Я только цепи надел и помог перевезти тело и похоронить.

— А Весна притворилась Миленой.

— Чтобы наверняка спрятаться. Никто не будет искать её среди благородных. И не посмотрят на хорошо одетую барышню.

— Денег она хотела. А не спрятаться. Народ бы поговорил — и всё. Никто её не искал и не собирался убивать. Хорошо она мозги тебе запудрила, уж ты мог бы понять, что это враньё. Откуда ты забрал тело?

— Из подвала в усадьбе.

— Черкасовых?

— Нет, Мелецких. Там всё заброшено, у барина удар случился, лакей от него не отходит. Там по дороге к пруду есть ход вниз. Говорят, там скит был, но всё давно разрушилось, только подвал остался. В подвале она тело и спрятала, обмыла, одела.

— А одежду где взяла?

— А почём я знаю? О таком не спрашивают.

— А зачем она тебя камнем по голове огрела? В усадьбе Черкасовых.

Парень улыбнулся:

— Такая она… была. Весна. Горячая. Приревновала, наверное. А может, решила избавиться, чтобы никто не рассказал про тело сестры.

Он говорил с восхищением, впервые, по-видимому, встретив равную ему «лихую» девицу.

— Флигель с телом ты поджёг?

— Ну, я…

— Зачем? Да что из тебя каждое слово тянуть надо, рассказывай!

— Весна попросила. Чтоб уж наверняка.

— Там же были люди!

— Мне невинных жертв не надо. Я первый заорал «пожар», и все выбежали. Всё выспросила? Пора мне. За поджог отловят, а там и убийства повесят. Для таких, как я, справедливости нет.

Настя покачала головой:

— Так что сказать Серафиме?

— Так я уж всё сказал. Не пара мы.

И говорил он так, что становилось понятно: не разбойник не пара воспитанной барышне, а барышня разбойнику не подходит. Настя даже восхитилась таким подходом. Но в любом случае он прав…

— Выходи вот здесь, в калитку. Дураков много. Пристанет кто… Кому и я не указ. — Пахом подмигнул на прощание. — А поцелуй? Неужто не заслужил? Ты тоже такая, как Весна.

— Какая? — возмутилась Настя.

— Горячая. Смелая. Огонь девка!

Настя рассмеялась. Ну каков наглец! Нравился ей этот парень, и всё. Хоть и «лихой».

Пахом перепрыгнул через заборчик, и вскоре его спина мелькнула за ближайшим амбаром по направлению к лесу.

Настя, как и велено, нырнула в калитку, но далеко не ушла. Тяжёлая рука схватила за предплечье, пахнуло перегаром.

— Куда торопишься, барышня?

Она даже испугаться не успела, как обидчик отлетел в сторону, рухнул в грязь и заскулил, держась за колено.

А Настю подхватили крепкие руки иеромонаха Филарета.

— Глаз да глаз за вами нужен, Анастасия Васильевна. Не побеспокойся о вас Павел Александрович и не отправь меня сюда… ну зачем же так рисковать!

— А затем, что всё прояснилось. Половина, во всяком случае. И никому другому Пахом этого бы не рассказал.

Филарет хотел что-то сказать, но потом просто подхватил её под локоть и повёл за угол, к ожидавшему экипажу.

— Вы когда-нибудь носите подрясник? — поинтересовалась девушка, разглядывая его тёмный сюртук.

— А как же. Но не тогда, когда вытаскиваю барышень из захолустных трактиров. Публика тамошняя не поймёт!

— Мы кое-кого упустили, друг мой, — сказал Филарет.

— Кого же?

— Анастасия Васильевна действует порой безрассудно, но весьма эффективно. Теперь у нас есть достаточно верная картина всего, что произошло до смерти Весны, и отсюда уже вполне можно двигаться вперёд. Мы знаем, что никакого проклятия не было, никто не собирался ловить и убивать Весну, хотя слава о ней пошла не слишком добрая. Поэтому