Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

Тем временем рядом со мной сел Лотар.

— Отпустила, зараза, — сказал он, утирая пот. — Эта фрау меня точно в гроб загонит. Все выспрашивала, не видел ли я этих людей раньше. Но это ладно. Знаешь, что ее интересовало больше всего? Какой был Фриц на ощупь, когда мы его из автобуса тащили.

— Что?

— Да то. Так и спросила, какое оно, мертвое тело, которое только что было живым? Представляешь? Ну что, пойдем навестим Генриха. Хоть расскажем ему о нашем приключении.

Генрих был какой-то странный. Он вроде и слушал нас, но в мыслях был где-то еще.

— Я не хочу туда ехать, — вдруг сказал он. — Я туда не поеду.

— Куда ехать? — удивленно спросил Лотар.

— Туда, где тени ищут свое отражение.

— Какие отражения?

Генрих не ответил, а в изолятор заглянула фрау Лотта и сказала, что нам пора, больному пора проводить процедуры.

— Ерунда какая-то, — сказал Лотар, когда мы вышли. — У теней не может быть отражения. Они же — тени.

Вечером нас вдруг собрали, погрузили в новый автобус, кстати, тоже «Опель-Блиц», только посвежее, и повезли в город, в полицейский участок. Оказалось, это было опознание. Нас парами вводили в комнату, где были собраны какие-то мужчины. Немцы — народ педантичный, старательный, поэтому во время облавы сгребали всех, кто подвернулся. Там их человек двадцать было разного возраста и роста.

Того парня я узнал сразу. Он старательно делал вид, что это все его не касается, что его загребли по какой-то чудовищной случайности.

— Смотрите внимательно, — командовал Лингард, стоя у нас за спинами. — Представьте, что один из них с автоматом, в маске.

Я медленно шел мимо выстроенных вдоль стены мужчин и всматривался им в лица. Когда остановился напротив юнги… подмигнул ему. Э-э-э-э, а выдержка-то у парня слабовата. Он мгновенно побледнел. Тоже мне разведчик — диверсант. Хорошо, что Лингард, шедший следом, отвлекся.

— Нет, здесь нет никого похожего, — сказал я, когда дошел до конца шеренги. — Я же говорю, они в масках были.

За неделю все вроде успокоилось. Нас перестали таскать на допросы-беседы по поводу нападения, снова начались занятия. Феликс Шульц в связи с повышением в звании был повышен и в должности, теперь он числился помощником командира отряда и в строю теперь был в первом ряду с Юргеном. За ними шагали Лотар с Михаэлем, мы с Клаусом теперь были замыкающими. Про свои заслуги Шульц не рассказывал. Но почти каждый день его вызывали в кабинет Лингарда, где они запирались довольно надолго.

Я же обдумывал план, как выйти на юнгу и на его подполье. Или на его шпионскую сеть. Надо было еще учитывать, что охрану школы усилили — теперь у ворот усадьбы помимо охранника дежурил солдат с карабином, для которого построили будку с крышей. Охранник по фамилии Краузе продолжал совмещать охрану с должностью дворника, но за ворота теперь без разрешения Лингарда или Хоффмана никого из курсантов не выпускал.

Конечно, для нас, пацанвы это препятствием не было. И хотя дыру в заборе, к которой была протоптана тропа, заделали, но Клаус сообщил, что нашел еще две «дыры». И охотно нам ее показал. Одна была расположена особо удачно — через нее можно было прямиком добраться до лесного озера, откуда была дорога к городку. Сама «дыра» была незаметна, надо было просто знать, какой прут в ограде отодвинуть.

Так что до города и до мастерской я добраться мог, но вот как именно установить контакт с юнгой так и не надумал. Хотя в скором времени мне стало не до юнги…

Вечером в усадьбу из Берлина вернулся Лингард. И приехал он весь какой-то возбужденный. И сразу направился в кабинет к Хоффману. И у них состоялся серьезный разговор. Даже в коридоре было слышно — насколько серьезный. Начальники сорвались на крик.

Клаус воспользовался тем, что герр Баумайстер опять задремал за преподавательским столом, и потихоньку проскользнул в коридор — подслушивать.

— Говорили про какие-то тени, — рассказал Клаус на перемене. — Лингард говорил, что Зиверс о чем-то лично распорядился, а Хоффман возражал, что мы еще не готовы, что контактер еще не оправился, и хватит одного трупа. А Лингард стал кричать, что есть еще доброволец и какая-то кукла, и что контактер довольно уже отлежался.

Я заметил, что при упоминании «трупа» и «куклы» Шульц как-то побледнел и от нас отошел.

Утром нас разбудил не крик Аксельбаума: «Отделение, подъем!», а громкий топот ног в коридоре и какие-то тревожные крики. Мы проснулись, стали подниматься, прислушиваясь к шуму. За окном было еще темно. Клаус отправился на разведку. Вернулся вместе с доктором Вебером, дежурившим этой ночью по школе.

— Так, ребята, собирайтесь, пойдем искать, — сказал доктор торопливо.

— Кого?

— Генрих Штрайх сбежал из изолятора. И лучше бы нам его самим найти. Лиингард собрался вызвать из города полицию и собак. Через ворота Генрих не выходил. Есть идея, куда он мог деться?

Генриха мы нашли застрявшего в усадебной ограде. Он пытался пролезть через старую дырку, но охранник намотал там колючей проволоки, вот он и застрял в темноте. Он сильно замерз и сильно поцарапался. Но когда мы стали его освобождать, он начал сопротивляться и кричать, что не вернется обратно. Плакал и просил нас его отпустить. И лишь когда появился Лингард, вдруг затих

— Переоденьте его и ведите в медчасть, — приказал Лингард доктору Веберу. — Это все ваше слюнтяйство!

Потом повернулся к нам:

— Быстро завтракать, и в автобус. Аксельбаум, распорядитесь, чтобы курсантам выдали теплые куртки. И для этого тоже прихватите чего-нибудь.

«Этот» как-то сник, покачнулся и мы с Лотаром едва успели подхватить Генриха подмышки. Так и довели до медкабинета, где фельдшер Лотта залила его глубокие царапины зеленкой, йодом и облепила пластырем. Поставила ему укол от столбняка.

— Вы еще здесь? — сказал Лингард, заглядывая в кабинет. — Я же сказал — завтракать, и в автобус. А вы фрау, перестаньте с ним возиться. На ногах стоять может? Этого достаточно. И, пожалуйста, оставьте нас. Мне надо с этим юношей серьезно поговорить.

Аксельбаум открыл дверь и приказал нам загружаться в автобус. За рулем сидел новый водитель — молодой парень в форме и тоже с погонами ефрейтора.

На входе произошла какая-то заминка. Когда,