Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

Конечно, про Мессинга я знал, да и в школе про него говорили. И доктор Вебер, и Хоффман, и остальные. Вот Лингард называл его «еврейским шарлатаном». А Хоффман, наоборот, считал его уникумом. Хоть и евреем. Вебер тоже хвалил.

Представление было странным. Сначала Мессинг кратко рассказал о возможностях ясновиденья. Зачитал пару катранов Нострадамуса и рассказал, как они сбылись. Потом предложил зрителям задавать вопросы. Думал некоторое время и тут же давал ответы. Он рассказывал о людях, чьи фотографии ему показывали, хотя многие вопросы были с подвохом.

Было ясно, что это — разминка. Гитлер вряд ли приехал бы посмотреть на простые фокусы какого-то еврея.

Постепенно задания стали сложнее. Мессинг находил предметы, которые загадывали зрители, без проблем называл имена незнакомых ему людей, «читал мысли» на расстоянии. К примеру, он посмотрел в глаза капитану, вышедшему на арену и предложил загадать желание. Про себя. Потом снова посмотрел ему в глаза, обернулся, по лесенке поднялся на двенадцатый ряд и поцеловал даме ручку. Это оказалась жена капитана, которая давно мечтала увидеть «чудеса Мессинга», потому что много о нем слышала.

Я так и не понял, как Мессинг это делал. Вот на представлении Герхарда я чувствовал силу, исходящую от мага, и знал, как ей противостоять. Ничего исходящего от Мессинга я не почувствовал. Но, возможно, он принимал те же тибетские лепешки, что давал мне доктор Вебер. Тогда многое становилось понятным. Но меня от этих лепешек очень быстро начинало мутить. Мессинг же выглядел бодрым и свежим. Даже умудрялся шутить.

— Хитрый юде, — вдруг громко прошипел Феликс. — Он думает, что всех обманул. Он хочет сбежать в Польшу к своим евреям.

А Мессинг, хотя был на другой стороне арены, Феликса словно услышал, подошел к нам, с интересом посмотрел на наши лица. Сначала просто с интересом, но потом вгляделся и… Я впервые видел, как на лице человека так быстро меняется мимика. Особо пристально он смотрел на Юргена, потом перевел взгляд на меня. Он явно что-то почувствовал.

— А что скажет юное поколение? — спросил он. — Вернее, давайте узнаем, что его интересует?

Вскочил Феликс и крикнул во весь голос:

— Я хочу узнать, когда Германия завоюет мир⁈

В цирке загудело. Видимо, это был тот вопрос, которого здесь ждали все.

— Германия станет сильнейшей в мире в 1954 году. В Швейцарии, — после долгого раздумья сказал Мессинг.

Что тут началось, даже трудно передать словами. Почти весь зал вскочил с мест. И все стали орать. Кто-то с радости, большинство же удивлялось, почему так долго? Целых восемнадцать лет! И что значит «В Швейцарии»?

— А Польша⁈ Что будет в Польше? — раздался у меня за спиной какой-то знакомый голос.

Я обернулся. Про Польшу крикнул тот самый танкист-полковник, что приезжал к нам в школу. Я и не заместил, что он сидит совсем рядом. Наверное, потому что он был в штатском костюме.

апппМессинг вопрос эсэсовца услышал. Он схватился за виски, отошел на три шага.

— Я вижу…

Из-за шума в зале его слов не было слышно. Полковник сложил руки рупором и крикнул: «Тихо! Он говорит про Польшу»!

Зал быстро затих, теперь слова Мессинга слышались очень четко.

— Я вижу танки… Танки в Польше… Парад… танки с крестами и танки со звездами на башнях. Вместе…

Дальше… Дальше я заметил, что все снова встают и поворачиваются в одну сторону. К ложе почетных гостей. В ложе стоял Гитлер. Видимо, он собирался покинуть представление. Зал дружно своему фюреру зиганул.

— Хитрый еврей, — снова прошипел Феликс. — Он опять всех обманул.

После ухода фюрера представление закончилось быстро. Мессинг извинился, что устал, и ушел за кулисы. Его заменил фокусник — иллюзионист, представленный, как мсье Буше. Он выступил с набором банальных, но зрелищных и проверенных фокусов, как-то: кролик в цилиндре, голубь в пустом ящике, распиленная пополам ассистентка. Кстати, простенькие фокусы вызвали аплодисментов даже больше, чем чудеса Мессинга. Особо — у военных. Я же на все это почти не смотрел. Я думал над словами Мессинга. И когда Лингард приказал встать и отправляться к автобусу, я даже обрадовался.

Мы долго сидели в автобусе, ожидая появления Лингарда. Так что время обменяться впечатлениями было.

— Что значит, Германия победит в пятьдесят четвертом? — спросил Лотар. — И почему в Швейцарии? Швейцария ведь всегда нейтральная. Наверное, там будут мирные переговоры после войны?

Я тоже ничего не понимал. Хотя про совместный парад в Польше что-то слышал. Что в 39-м после того, как Польша капитулировала, был совместный немецко-советский парад в Бресте. Правда, не уверен, что там были танки.

— Это она в футбол победит в пятьдесят четвертом, — вдруг вмешался в наш разговор Михаэль.

— Кто она? — удивленно спросил Лотар.

— Германия. Этот Мессинг смотрел на меня, а я спросил мысленно, когда Германия станет чемпионом мира по футболу? Вот он и сказал. А про войну он боится думать. Я это по его глазам понял. Он очень боится войны. А война будет…

В этот момент в автобусе появился Лингард. Он встал рядом с водителем, посмотрел по очереди на каждого из нас.

— Все на месте? Отлично! По приезде вы все напишете отчет о произошедшем сегодня. Подробно опишите, что увидели, что почувствовали. Очень подробно! Феликс Шульц, а тебя я прошу пересесть в мою машину. Господа из института национальной памяти хотят с тобой пообщаться отдельно.

Мы тряслись в автобусе — возвращались домой, в школу. Если честно, вся поездка эта вызвала у меня больше вопросов. Зачем нас вообще возили в этот цирк? Разнюхать, как у Мессинга получается так точно угадывать и предсказывать? Вся германская наука не могла решить этот вопрос? Приходится детей привлекать?

И еще я думал о той встрече в коридоре цирка. Надо же, живой Гитлер был в пределах доступности. Почти без охраны. Мог ли я его…

Если вдуматься, то в кобуре у Лингарда был «Вальтер». «Вальтер» вполне боевой и заряженный. Там в роще он стрелял, и патроны были явно не холостые. Может быть, мне стоило рискнуть, подавить волю эсэсовца, вытащить у него из кобры пистолет и…

Я мотнул головой, отогнав эту мысль. Во-первых, с Лингардом у меня получилось лишь однажды в кабинете доктора Вебера, и то, скорее всего, случайно. Но даже, если бы получилось, и я бы завладел пистолетом, то мне все равно не дали бы совершить задуманное… мои «товарищи» из группы. Почти все они без сомнений отдали бы жизнь за своего фюрера. Разве что Лотар…

Реакция