Тег #Кризис - Ник Тарасов

— Погоди. Ещё раз.

Саня перемотал. «Там папа большой, сверху просят не торопиться».

— Видишь, она тоже слухи не оспаривает, а говорит в унисон. Но ты смотри сам на достоверность информации. У тебя же там ещё и папа Лены этим вопросом плотно занимается, как мне обмолвился Филя. Финальное решение за вами…

Артём

Я дослушал запись до конца. Всё это время я сидел, положив руки на стол, и смотрел на диктофон, а не на Саню. Когда запись кончилась, стало слышно, как за стеной Виолетта включила чайник.

Мне было тошно от всей этой истории. Слегка от Сани, сильно от записи и больше всего от себя, потому что я сидел в собственном кабинете и слушал, чем занимается взрослый женатый мужик в постели. Он платит за то… за что платит, и просит не снимать ментовскую рубашку с погонами. Его личное дело, пусть делает, что хочет, при других обстоятельствах я бы про такое и слушать не стал, выключил бы на первой минуте и попросил Саню забрать всё с собой.

А я слушал. Дважды, ещё и перематывал. Потому что этот блюститель порядка, в перерывах между трапезами с кофе и коньяком, затягивал дело. Сверху его попросили не торопиться. С какого верху? По своей внутренней иерархии? Или в целом по чиновничьей? В этом ещё предстояло разобраться. При должности и социальном весе Иванова-старшего, он вполне мог и напрямую вмешаться в процесс.

Хуже всего, что я уже знал, что возьму. Возьму диктофон, возьму снимки, положу их в укромное место и буду думать, как я про всё это расскажу Аркадию. Про Юру, про ночные похождения Зыкова. Где-то там в больнице Лена учится полноценно функционировать заново, ей больно кашлять, першит, когда долго говорит, последствия ЧМТ, а этот подполковник просит «не торопиться», пьёт кофе с коньяком за казённым столом и по ночам, закинувшись колёсами, жалуется проститутке со страпоном о его нелёгкой долюшке. Вот и вся моя мораль на сегодня.

Я скинул файл с записью с диктофона себе на ноутбук, а с него — на флешку.

— Копии фото есть?

— У меня есть на всякий случай. Это тебе.

— Спасибо, Саня.

— Да не за что. — Он встал, застегнул пальто, глянул в окно, поправил шарф. — Я сделал то, что должен

Он улыбнулся, довольный собой, и ушёл. Я отчётливо услышал, как в приёмной он сказал что-то Виолетте, и она засмеялась. Что-то в духе: «А почему у меня в телефоне до сих пор нет номера такой зайки?»

Ну, конечно. Саня — есть Саня. Хех.

Я сидел ещё минут пять. Смотрел на два темноватых снимка и думал, что теперь знаю про Зыкова больше, чем его жена. Знание было отвратительное и полезное одновременно. Нужно было ознакомить со всем этим багажом знаний и улик Аркадия. Сегодня же.

Представляю выражение его лица от всей этой дичи…

Марина

По квартире, домам и прописке, кстати, была кое-какая суета сует, которая доставила мне знатных хлопот.

С бабушкиным домом всё оказалось сравнительно просто. Его продали, деньги остались на её счёте. Я настояла, чтобы она их не трогала и не пыталась вернуть мне часть стоимости квартиры. Ей эти деньги были нужнее, чем мне. На жизнь, на свои нужды. Не рассчитывать же только на жалкие подачки от государства, которые называются «пенсия». А помощь от меня бабушка очень не любила брать — примерно как было с моим подарком на Новый год и рекацией на него отца. Вот та же история. Единственное, если только проталкивать помощь им в виде еды, которую я покупала и привозила время от времени. Заказывая всё так же услуги водителя Вадима, по возможности.

С родительским домом же вышло заметно тяжелее. Наследство, Сашкина доля, опека, переоформление — всё это пришлось разбирать отдельно, и без предварительной консультации юриста Сергея Андреевича Крылова, без Ирины я бы там утонула. Последняя водила меня по нужным кабинетам, следила за бумагами и знала, к кому идти, если очередная дверь внезапно оказывалась закрыта. Она и сама разбиралась в этом, а где нужно было — их штатный юрист подсказывал.

Где-то мне пришлось умаслить нужных людей. В нескольких местах помог и влиятельный дядя Олеси, после которого вопросы почему-то начинали решаться значительно быстрее. Я не особенно интересовалась, какие именно слова он говорил и кому звонил. Мне нужен был результат, а не экскурсия по устройству российской бюрократии 2006-го года.

Сашку вместе с бабушкой в итоге зарегистрировали в новой тюменской квартире. После этого вопрос с его пропиской перестал висеть над сделкой, а у меня исчезла ещё одна причина просыпаться ночью и вспоминать, не забыли ли мы какую-нибудь справку.

Деньги за родительский дом я забрала себе. Они просто уменьшили дыру в моих запасах, образовавшуюся после всех этих похорон, переезда, покупки просторной квартиры в Тюмени, оформления и прочих «радостей». Сам дом в Зажопинске дорогим не был. Воспоминания о родителях к нему тоже не прилагались отдельной строкой и покупателя совершенно не интересовали. Поэтому — да, лишь как уменьшение финансовой дыры.

В результате всё получилось как я задумывала. Дом продан, квартира куплена, бабушка и Сашка зарегистрированы, вещи перевезены, документы собраны в одну папку. Только денег после этого стало меньше.

До полного счастья оставалось вернуть их в запас и преумножить…

* * *

Вечером я открыла свои расчёты. Сначала посмотрела остаток, потом доходы за последние месяцы. Реклама в «Медиа72» и «Вместе» приносила деньги, квартиры тоже. За авторские тексты платили, и работу я могла продолжать. Всё было вполне прилично, если забыть сумму, которую хотелось накопить к кризису. Как говаривал ещё Конфуций: «Сатоши Накамото ждать не будет, когда ты там деньги накопишь».

Забывать я эту сумму не собиралась.

Впереди ещё оставалось время, но не так, чтобы много. Я рассчитывала покупать подешевевшие активы, когда владельцы начнут хвататься за возможность получить живые деньги. А потом и биткоин. Для этого требовался собственный запас. Потратить его заранее на повседневные проблемы было бы особенно обидно с моими знаниями.

Я ещё раз пересчитала свободный остаток. Получилось столько же. Ага, если достаточно долго смотреть на цифру, она обязательно постесняется и подрастёт.

Всё ещё большой остаток, но… Можно и больше.

Кошка запрыгнула на стол